Уравнение с двумя переменными

Глава 2. Вынужденное перемирие

Первая «рабочая встреча» состоялась в пустом кабинете физики. Солнечный луч, полный пылинок, падал на стол, заваленный учебниками, ноутбуком Артема и моими разноцветными стикерами.

— Итак, мозговой штурм, — с размаху прилепила я на доску розовый стикер: «ИСКУССТВО + НАУКА = ?». — Выдавай идеи. Любые. Даже самые безумные.

Артем сидел, откинувшись на стуле, сложив пальцы «домиком».

— Безумные идеи — пустая трата времени. Нужно начать с анализа успешных проектов прошлых лет, выявить критерии оценки, затем…

— Боже, да ты как запрограммированный! — закатила я глаза. — Ладно, я начну. Например… интерактивная инсталляция. Показываем, как последовательность Фибоначчи проявляется в музыке или архитектуре.

Артем медленно моргнул.
— Это… не лишено смысла. Золотое сечение. Но инсталляция требует ресурсов, которых у нас нет.

— Можно смоделировать в 3D! — не сдавалась я.
— Навыки у меня есть, — нехотя признал он. — Но нужна конкретика. Какая архитектура? Какая музыка?

Разговор, против всех ожиданий, завязался. Сначала обрывистый, с колкостями («Ты хоть знаешь, что такое частотность звука?» — «А ты Баха когда-нибудь слышал?»). Но постепенно, очень медленно, сквозь толщу предубеждений начал пробиваться росток диалога.

Я с удивлением обнаружила, что за сухими определениями Артема скрывается настоящая страсть к гармонии чисел, к той красоте, что спрятана в законах вселенной. А он, к своему изумлению, заметил, что мой хаотичный творческий процесс на самом деле строится на интуиции и умении видеть неочевидные связи.

— Ладно, — сказал он через час, глядя на доску, испещренную стикерами. — Твоя идея с визуализацией золотого сечения… имеет потенциал.

— Ого, — притворно изумилась я, прикладывая руку к сердцу. — Робот выдал комплимент. У меня датчики зашкалят.

Уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Но я заметила. И мне стало интересно: а что еще может заставить его почти улыбнуться?

— Завтра после шестого урока, — сухо сказал Артем, собирая вещи. — Библиотека. Начнем подбор материалов. Не опаздывай.

— Только если купишь капучино, — бросила я ему вслед.
— Неадекватное требование, — донеслось из коридора.

Но на следующий день, когда я влетела в библиотеку, запыхавшаяся и на пять минут опоздавшая, на столе рядом с его ноутбуком стоял стаканчик с еще теплым капучино. Без слов. Просто стоял.

Я взяла стаканчик, почувствовав тепло через картон, и посмотрела на Артема. Он уткнулся в экран, делая вид, что поглощен статьей про фракталы.

— Спасибо, — тихо сказала я.
— Это для эффективности, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Чтобы не отвлекалась на поиски еды. Приступаем.

И в тот момент, попивая неожиданно идеальный капучино, я впервые подумала, что война с Артемом Соколовым — возможно, самое увлекательное, что случалось со мной за всю учебу. А у него, пока он наблюдал, как я расставляю книги по искусству в своем, но осмысленном порядке, мелькнула крамольная мысль: мой хаос… не так уж и бесполезен.
Война не закончилась. Но на поле боя объявили временное, хрупкое и очень странное перемирие.