Уравнение с неизвестной (ознакомительный фрагмент)

Глава 37.

На следующее утро она уже в полвосьмого утра, на полчаса раньше положенного, как бравый солдат Швейк, стояла на своем этаже своего фешенебельного дома около лифта, готовая спуститься вниз. Внизу около подъезда ее уже ждало вызванное ею такси.

Аккуратно уложенные волосы, идеальный макияж. Ну и что, что почти не спала. Но зато на коне и с флагом в руках.

Она легко шагнула внутрь лифта, нажала кнопку первого этажа. Посмотрела на свое отражение в зеркале и осталась собой довольна. Пальто скрывало ее самый лучший костюм, который она одела по такому случаю. Белоснежная блузка на контрасте с темным фоном костюма привносила в ее вид необычайную элегантность и шик.

Лифт плавно тронулся и вдруг… резко покачнувшись, замер. Ее сердце остановилось вместе с этим лифтом.

«Что ж так не везет -то?»

Она стала нажимать подряд все кнопки лифта, которые в ответ на ее надавливание освещались золотисто-неоновым светом, но больше ничего не происходило. Лифт продолжал стоять на месте. Она нажала кнопку вызова диспетчера.

В довершении ко всему через некоторое время выключился еще и свет.

«Не везет, так с детства. Не думала, что в современных лифтах отключают свет, как в старых советских».

Впрочем, она еще никогда не застревала так между этажами и между неопределенностями: быть или не быть, выйти или не выйти из сложившихся обстоятельств с успехом.

Да, день начался … не особо. Мягко говоря. Ну, а уж если грубо выразиться!: «Держите меня семеро- называется».

Ольга стала теребить сережку в ухе, сама того не замечая.

Но отчаиваться она не привыкла. Она надеялась все же на успех: она вышла с большим запасом.

Но даже запас в полчаса ее не спас.

Пока медленно, нога за ногу, пришли те, кто обслуживает лифт, пока что-то подкрутили там в чердачном помещении, наладили, ее время ушло.

В общем, вышла она из своего подъезда, когда уже далеко перевалило за полдевятого. Ну, как тут волком не взвыть?

Ведь совещание опять на девять Завьялов назначил. Ну, что за неуемная страсть: так рано назначить свои сборища? Хотя, он - руководитель, он - хозяин, и сам решает, как кому и что делать. И она тут ему совсем не указ. Она в своих нерадостных раздумьях опять стояла и  теребила свою сережку.

Тоненький робкий лучик солнца, тихонечко прорвавшийся сквозь толщу темноты, обнадеживающе подмигнул ее одинокой фигуре, застывшей около подъезда в ожидании такси. Но солнце, видимо, было не в курсе или вообще попросту лгало: день вовсе не был таким хорошим, как могло показаться.

Конечно, несложно догадаться, что на совещание она безнадежно опоздала. Не то что опоздала, а вообще наверняка не попала.

Она удивилась странному молчанию телефона: никто ей не звонил. «Таймыр не вызывал».

Она думала, что Люда весь телефон оборвет, ее вызванивая. Ан нет, не оборвала. Это было странно. Она сама написала ей краткое сообщение: «Опаздываю не к началу совещания, а к его завершению».

Приехала к офисному зданию она совсем поздно.

Поднявшись на свой этаж, перед тем, как нырнуть в свой кабинет, она украдкой взглянула в пустоту и тишину длинного коридора.

Приложила к считывателю около двери своего кабинета карту и зашла внутрь.

То, что она увидела, заставило ее нервно застыть на пороге, лишая возможности что-либо произнести. Сердце ойкнуло и подскочило куда-то кверху. Она почувствовала колкую изморозь, которая забралась ей под блузку.

В ее кабинете около окна она увидела широкий разворот плеч Завьялова. Его темный силуэт фактурно выделялся на фоне светлого окна. Он стоял к ней спиной и разговаривал по телефону. («Что-то зачастил он к ней с визитами».)

Он сразу почувствовал ее присутствие и развернулся к ней навстречу, сбросив звонок, хотя она отчетливо слышала, что в трубке еще кто-то что-то говорил, хмуро посмотрел на нее и, даже не сказав ни единого слова приветствия, мрачно поинтересовался:

- Вот зашел посмотреть, где же пропадает наша сотрудница глубокоуважаемая.

Он полоснул по ней взглядом, в котором сверкнула то ли злость, то ли…

- Где пропадает? Я в лифте застряла, - неуверенно промямлила она, набравшись храбрости. И сама поняла, до чего ж нелепая отмазка. Ну, кто поверит? Даже школьникам уже про лифт никто не верит, когда они в школу опаздывают. А тут…

Он изогнул бровь, ожидая продолжения, но продолжения не последовало. Тогда он произнес, чеканя слова:

- Много передумал и понял, что уже сомневаюсь, нужен ли мне такой нерадивый сотрудник в компании. На совещании сначала опаздывает, потом вообще не является. Работу выполнять в срок не хочет.

Он вперил в нее свой выразительный взгляд в обрамлении черных густых ресниц.

Уныние охватило ее сердце требовательной рукой, сдавливая все сильнее.

Он ждал чего-то, без стеснения разглядывая ее своими карими глазищами, а она – уже абсолютно взрослая и самодостаточная женщина –ерзала под его взглядом.

(«Да…. К такому меня жизнь не готовила… Как я из этого выкручусь?»)