Уравнитель. Спецназ по-боярски

Глава 4.2

Её волосы, вьются, как виноградная лоза, а её грудь… прямо прижимается к моей груди.

Я бы, конечно, покраснел, но сейчас дух, который вселился в меня, не позволяет четко воспринимать действительность. Это тебе не глюкоза, которой нас пичкали там, в другом мире, чтобы привести в чувство, и уж точно не физраствор.

— Дмитрий Тимофеевич, — нежно шепчет девушка, быстро засовывая какой-то очень маленький предмет мне в карман. — Возьмите.

Я гляжу на неё, пытаясь уловить хоть намек, о чем идет речь, но в её глазах лишь тайна и решительность.

Забывая о мелком инциденте и стычке, спускаюсь скорее вниз, где меня уже заждался отец.

Когда я спустился к отцу, он уже ждал меня у двери — высокий, строгий, сжимающий губы в тонкую линию. Я замечаю, как он едва сдерживает волнение, наверняка раздумывая, как бы уговорить декана оставить меня в школе магии. Бросает на меня взгляд, тяжелый и холодный, молчит.

А я, признаться, не против, если бы меня наконец выпустили из этой самой Академии магии.

В Туле меня ждут враги окаянные, с которыми я бы рад был встретиться, во Владимире и Новгороде неспокойно, поговаривают, что там носятся целые шайки безумных псов — и кто-то ведь должен их успокоить, да и земли княжеские оберечь.

А что я делаю здесь, в стенах учебного заведения? Протираю штаны?

Не дело это для княжича, — магия, конечно, хорошо, но я и без нее прекрасно справляюсь, и о том знаю. У меня есть много других бесспорных талантов.

Отец, не обмолвившись ни словом, кивает, и мы выходим на улицу, где меня ослепляет яркий солнечный свет — его здесь так много, что я на миг замираю, наслаждаясь видом. Небо чистое и голубое, будто его кто-то нарисовал, и прямо над нами в этом безбрежном синем просторе плывет серебристый дирижабль.

— Что за чудо, — бормочу я, не удержав улыбки. Тут же что-то странное механическое, похожее на огромного металлического насекомого, пролетает мимо, привлекая мое внимание.

Лицо отца бесстрастно, весь мир кажется ему сейчас неважным, только я и продолжение его рода — вот что занимает его мысли. К нам подкатывает карета, запряженная тремя лошадьми. Я поднимаю брови — и это называется технопарк будущего?

— Простая карета и лошади? — усмехаюсь, не скрывая разочарования. — После дирижабля и этих железных существ это выглядит… немного старомодно.

Отец видит мою улыбку и, очевидно, догадывается о моих мыслях.

— Княжич, знаешь ли ты, почему я не езжу на этих механических конях? На всех этих железяках с электронным управлением?

— А почему? Опасно? — спрашиваю, заметив, как он нахмурился.

Отец кивает, подбирая слова, словно хочет внушить мне что-то важное.

— Очень даже, — ответил он, мрачно поглядывая на медленно удаляющийся дирижабль. — С такими штуками в любой момент можно оказаться не там, где рассчитывал, или вообще не выбраться. Всё это… слишком много доверия к машинам, княжич, до добра людей не доведет. Мозгами электронными могут управлять многие. Механизм — он подчиняется тебе ровно до тех пор, пока исправен. А коли ломается — и себя, и тебя погубит.

И будто в подтверждение его слов мимо нас с ревом пронеслась странная жестяная коробка на колесах, набирая такую скорость, что я едва успеваю уловить её силуэт и габариты. Поднимается пыль, и я откашливаюсь, чуть пригнувшись.

— Дольше едешь — дольше живёшь, да, Тимофей Романович? — смеюсь я. Я понимаю его — страх старших, тех, кто видел, как эти железяки ломают людей, не оставляя ни единого шанса.

Отец кивает с таким серьёзным видом, что мне даже становится немного неловко за свой смех.

— Именно. И в том одна из наших опор, — спокойно замечает он.

Странно одно, лошадьми-то тоже можно управлять, если есть дар или амулет, — тру переносицу рукой. — Может, у отца есть амулет для управления, или он хорошо разбирается в норове животных.

Мы садимся в карету. Я чувствую, как она медленно качается, лошади трогаются с места. Едем медленно, но я внезапно осознаю, что даже в этом есть свой смысл.

Грохот оглушает нас внезапно, будто небо и земля решили сойтись в битве.

Взрывы раздаются сверху, сбоку, вокруг кареты — со всех сторон. Огненные всполохи разрывают воздух, обдавая нас жаром и ослепляя.

Чувствую, как пульс бешено стучит, кровь закипает от этого внезапного вызова.

Отец мгновенно обнажает из-за пазухи сияющий огненный шар — он готов ринуться в бой, используя родовую магию, которая в этой карете есть у него одного, кажется.

— Сиди здесь, — бросает он через плечо, устремляя взгляд на дорогу.

— Я не могу сидеть, — возражаю, схватив кинжал из-за пояса и вытащив саблю из ножен, ловлю ее рукоять привычным жестом.

Отец мельком оглядывает меня и криво усмехается.

— Ну да, в открытом бою равных тебе нет, — с усмешкой признает он. — А магия-то у тебя слабовата. Хоть защитный жилет на тебе?

Ах вот оно что. То-то меня смутили ткань и вес жилета.

— На мне, — успокаиваю родителя.