Уравнитель. Спецназ по-боярски

Глава 4.3

Нет времени гадать, надо убивать, чтобы самому остаться в живых.

Отбиваю шары преследователей саблей, и с каждым взмахом отправляю их в преисподнюю. Лезвие отсвечивает в свете огня, и кажется, будто я вращаю огненное колесо вокруг себя. Мой кинжал тоже не простаивает — я пускаю его в ход, когда враги подходят слишком близко, обороняясь и одновременно чувствуя азарт битвы.

Наконец, их ряды редеют, и я понимаю, что почти всех уничтожили. Но двое все ещё остаются — их силуэты выделяются на фоне дыма и пламени, тёмные, скрытые в массивных капюшонах.

Лица их не видны, только глаза поблескивают холодным голубым светом. Они одеты в чёрные куртки и брюки, двигаются словно тени, быстро и бесшумно. Какой-то тайный орден?

— Оставлю одного живым, — шепчу сам себе, прикидывая, как подойти к ним так, чтобы вырубить без летального исхода. Мечтаю уже их допросить, узнать, кто их послал, кто решил сыграть со мной в такую опасную игру.

Сжимаю рукоять сабли крепче и бросаюсь вперёд, но они неожиданно вскидывают руки, направляя на меня какие-то тёмные, невнятные заклинания, от которых воздух сгущается, словно становится вязким.

Я уклоняюсь, сабля мелькает передо мной, как щит, и я вскидываю её, чтобы отбить их удар. Один из врагов подскакивает, держа в руках кинжал, и целится прямо в мою грудь. Я отшатываюсь, но успеваю ухватить его за руку и поворачиваю, выворачивая кинжал в сторону.

— Кто вас послал? — шиплю я, удерживая его в захвате.

Но он лишь молчит, глядя на меня сквозь глубокий капюшон, его губы сжаты в упрямой линии. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, он готовится к новому рывку.

В этот момент отец поворачивается, окидывает нас взглядом и, прищурившись, кричит:

— Княжич, живым бери, а не убивай!

Я кивком отвечаю, понимая, что сейчас решающий момент.

Краем глаза замечаю, как отца окружили со всех сторон — плотная стена из врагов, они подступают к нему всё ближе.

Я вижу, как он бросает огненные шары, но их всё больше и больше, а я всего лишь могу наблюдать за этим.

Твою мать. Откуда они взялись? Мы же всех перебили!

Бросаю попытки взять живым кого-то. Надо идти отцу на подмогу.

В этот же миг у меня за спиной раздаётся приглушённый скрежет, как будто по камню проехали когтем.

Оборачиваюсь и прихожу в шок.

Прямо на меня надвигается чудовище, похожее на лобстера, но метра три в высоту, с массивными клешнями и заострёнными шипами на панцире. Глаза на выворот, а каждая клешня снабжена острыми клиньями.

— Мать твою… — выдыхаю, чувствуя, как сердце замирает на мгновение.

Лобстер подходит всё ближе, мерно щёлкая клешнями. Инстинктивно моя рука шарит по карману, и пальцы нащупывают предмет, достаю, подношу к глазам — деревянный куб с буквой «О» и странными иероглифами по бокам, который мне подсунула Елена.

— Что это?.. — бормочу, глядя на предмет в руках, но не успеваю задуматься — куб тут же вырывается из пальцев, поднимается в воздух, и вокруг него загорается адское пламя, сверкая и пульсируя ярче солнца. В тот же миг он бросается вперёд и буквально врезается в мою грудь.

Горло сдавливает от крика, но я не успеваю ни слова вымолвить — боль вспыхивает внутри, будто огонь пожирает меня изнутри, разрывая тело на части.

Взгляд мутнеет, кажется, что меня убивают прямо сейчас.

«Елена… — мелькает мысль, полная отчаяния. — Неужели она предала меня?»

Но вот свет постепенно меркнет, боль отпускает — не сразу, не сразу…, но мне кажется, я ещё жив.

Мой взгляд фокусируется, и я вижу, как чудище взмахивает щупальцем, похожим на толстый канат, и со всей силы врезает мне по груди.

Боль ощущается, но уже не та.

Я хватаюсь за это щупальце обеими руками, и, к своему удивлению, чувствую, как сила во мне будто возрастает.

Мгновенно чудовище начинает сгорать в моих руках, словно я поднес его к пылающему огню. Пламя поглощает его тело, и вот уже от гигантского лобстера остаются лишь угли, разлетающиеся в разные стороны.

Из-за кареты появляется отец, весь в саже и пыли, с выпачканными кровью рукавами. Взгляд его полон удивления и недоверия и… радости.

— Дмитрий! — зовёт он, и я слышу странную смесь беспокойства и облегчения в его голосе. — Жив?!

— В норме я, — отвечаю, делая глубокий вдох и убирая саблю в ножны.

Он оглядывает меня, словно не может поверить своим глазам.

— Саблей всех порубил? — прищуривается он, пытаясь понять, что произошло.

Я усмехаюсь, бросив взгляд на остатки врагов, разбросанные вокруг, и небрежно пожимаю плечами.

— А то. Мне же нет равных в военном деле, ты сам говорил, — отзываюсь, стараясь скрыть остатки слабости.

Отец недоверчиво смотрит на пепел у моих ног, а я, опережая его вопросы, киваю на останки чудовища.

— А это… так и было, — отвечаю, скрывая тяжесть произошедшего.