Уравнитель. Спецназ по-боярски

Глава 6.3

И вдруг что-то меня подстёгивает, возможно, адреналин — ярость, азарт. Я подхожу ближе, наношу ему удар за ударом, прицельно, коротко, точно.

Рыжий пытается защищаться, закрывается руками, но я нахожу брешь и бью ему под рёбра, потом снова в подбородок, и вот он слегка теряет координацию, отступает, опуская руки.

Толпа взрывается криками, и я, не останавливаясь, наношу ещё один мощный удар. Рыжий, наконец, теряет равновесие, его глаза мутнеют, и он тяжело падает на землю, уронив руки. Дышу тяжело, грудь будто огнём горит, но вижу его лицо — он лежит, подавленный, и кажется, что поднимается не скоро.

Я вытираю кровь с губы и оглядываюсь на толпу. Кто-то молчит в удивлении, кто-то, напротив, выкрикивает что-то восхищённое. Подхожу к отцу, который хлопает меня по плечу:

— Ну, вот видишь, князь Дмитрий Тимофеевич, говорю же — сила есть в тебе недюжинная! Многое тебе по плечу.

— Ну это переходит все границы! — Лаврик появляется неожиданно, как всегда — его голос звучит позади меня, громко и недовольно:

Я оборачиваюсь, и рядом стоит директор школы Лаврентий Лаврентьевич, прищурившись, смотрит на нас.

Чувствую, как моё лицо ещё пылает после драки, но стараюсь сохранять вид спокойного и уравновешенного князя, при этом одежда у меня грязная и даже карман порван.

— Я всего лишь ответил на вызов, — говорю, оправдываясь. — Меня оскорбили, заявив, что место мне в училище, а еще обвинили в том, что я магией поджег сове лапу, нанес урон.

Лаврик кидает взгляд на рыжего, сверлит его взглядом так, что тот нервно поеживается. Я вижу, как он пытается сделать вид, что всё равно, но кулаки его сжаты, плечи напряжены.

— Это правда? — Лаврик не отводит глаз.

Рыжий угрюмо кивает, будто жалеет о том, что ввязался в этот спор. Лаврик сразу оживляется, энергично размахивая руками и говоря так, что каждый его жест — как маленький удар.

— Тогда ты получил за дело, — хмыкает он, в голосе слышится лёгкая насмешка. — Во-первых, князь Трубецкой сдал экзамен, и с его магией всё в порядке.

Лаврик бросает на меня взгляд — одобрительный, тёплый, будто говорит: «Не сомневайся в своих силах». Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается гордость. Лаврик продолжает:

— Во-вторых, он не мог сжечь приказ на расстоянии, у него нет такого дара! Он может создавать магию руками, телом, но не мозгом, и уж тем более, не сумеет вызвать огонь без своего физического присутствия.

Мысленно перевариваю услышанное.

Лаврик сказал так уверенно, что на мгновение я и сам почти поверил в его слова — о том, что я так не могу, мне это не под силу.

Но что-то меня беспокоит. Грызет изнутри, потому что я помню, как очень сильно пожелал, чтобы приказ сгорел и в этот момент внутри меня каждая клетка выдала порцию энергии.

Я чувствовал, как волна силы вспыхнула и ушла от меня к сове, словно кто-то или что-то поддерживало меня, усиливало, направляло.

«Мой уровень в магии растет?» — думаю я.

Или… это снова какие-то незримые силы вмешались? Те самые, что упоминала Елена, намекнув, что древние боги присматривают за мной, может, даже покровительствуют.

Слова Лаврика звучат логично и убедительно, но во мне словно пробудилось нечто, заставляя сомневаться в простом объяснении. Я размышляю: если я смог вызвать огонь, не имея навыка, то, значит, что-то за этим стоит.

Теперь мне придётся гадать, кто именно вызвал огонь. Я ли, без осознания собственных сил, или это языческие боги, чью помощь мне сулила Елена?

Я выдыхаю, ища ответ в воздухе, но чувствую лишь тёплый ветер и взгляды любопытствующих вокруг.

Толпа редеет, любопытные расходятся, и у стряпчего терема остаются всего десяток человек — самые задиристые и ярые заводилы нашей школы.

Среди них и княжеские сыновья, чьи отцы при Годунове занимают завидное положение, с самодовольными ухмылками, как будто только что выиграли сражение, хотя ни один кулаком даже не помахал.

Лаврик уходит, и мой отец возвращается к столу с непривычно задумчивым лицом, он не вмешивается ни во что, даёт мне право самому решить, как распорядиться ситуацией.

Один из княжеских сыновей, худощавый и наглый, делает шаг вперед, с дерзким выражением лица, цедит:

— Дмитрий Тимофеевич, придётся тебе настоящим делом доказать, что ты годен для учёбы в Московии. Мы не можем поверить в тебя после крестьянского кулачного боя. Ты магией докажи, чего стоишь.

Я внимательно смотрю ему в глаза, не отвожу взгляд. Надменно интересуюсь:

— Вы будете решать мою судьбу? Кто –вы?

Княжич не моргает, его губы растягиваются в самоуверенной улыбке. У него даже земли своей нет, он в наследство получит ноль, а смеет мне указывать?..

— Мы, — отвечает он, кивнув на своих приятелей, что стоят за ним с важными лицами. — Мы — будущее страны. Только нам решать, останешься ли ты.

Я пропускаю это заявление мимо ушей, стараюсь не показать ни тени раздражения, хотя руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Хорошо. Я готов доказать делом, что останусь. И даже есть одно настоящее дельце. Вы со мной? — вызывающе спрашиваю, видя, как их ухмылки слегка тускнеют.