Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 7. Планы сестрицы...

Антонина вырвала письмо из рук посыльного с такой поспешностью, что тот испуганно отшатнулся. Поняв, что госпожа больше не обращает на него никакого внимания, мужчина поспешно откланялся и выскочил из дома.

Девушка быстро распечатала послание от своей служанки и, перечитав его, заскрежетала зубами.

— Ах, она гадина! — процедила яростно. — Да как она посмела???

Поняв, что стоит посреди холла, Антонина поспешила наверх и заперлась в своей комнате. Несколько раз перечитала письмо старой Ефросинии — той самой, что в прошлом была няней мерзкой Маши, — и никак не могла понять, то ли служанка всё сильно преувеличила, то ли Мария всё это время водила их за нос.

Ефросиния жаловалась, что её бывшая подопечная вела себя крайне дерзко и хамовато: грубо выгнала из комнаты и обманом заставила прислуживать на кухне, где ту, конечно же, встретили очень неласково.

Антонине надоело читать эту чушь. Она яростно разорвала письмо на мелкие клочки, которые тут же разлетелись по комнате и улеглись на деревянном полу.

Всё пошло наперекосяк в последние несколько дней. Она так долго готовилась к этому балу, намереваясь именно на нём войти в новую фазу отношений с графом Милославским! Девушка окучивала его очень давно, желая заполучить всего и без остатка: использовала всевозможные женские хитрости, близко к себе не подпускала, отчаянно строила глазки другим, то есть набивала себе цену, как могла.

Перед ним она всегда являлась кротким и смиренным ангелом и флиртовала так мягко и незаметно, что он даже этого не осознавал — лишь чувствовал, как его тянет к ней всё сильнее.

Этот мужчина из всех кандидатов на её руку привлекал больше всего. Конечно же, немалую роль играла его внешность. Несмотря на то, что у него были взрослые дети и ему стукнуло тридцать восемь, выглядел он отменно. Даже некоторые молодые люди не могли тягаться с ним по привлекательности.

Казалось, всё было у неё в руках. Оставалось только услышать заветное предложение руки сердца. Антонина была уверена, что именно на этом приёме он откроет ей свои чувства.

Однако затем случилась настоящая катастрофа.

Граф Милославский резко исчез из её поля зрения. Антонина тут же отстранилась от молодых людей, с которыми безбожно флиртовала уже целый час, и начала искать его глазами. Обошла гостей несколько раз, но Елисея Александровича будто и не бывало.

Она начала беспокоиться, уж не уехал ли он домой. Это бы окончательно сорвало её планы.

Но отосланная служанка вернулась с известием, что его карета на месте, а кучер скучает у лошадей. Значит, Елисей Александрович где-то здесь.

А потом Антонина увидела деда. Своего собственного деда, который, казалось, уже несколько недель не вставал с постели. И в душе её шевельнулось мерзкое подозрение.

Деда она терпеть не могла. Каждый год ждала, когда он наконец упокоится с миром. Но тот всё жил и жил. Дед Олег всегда носился с этой мерзкой Машей, как с какой-то драгоценностью, выделяя только её.

Хотя что там выделять? На уродливую сестрицу даже смотреть было тошно.

Она была клеймом на лице их семьи. Все подруги Антонины с ехидством спрашивали, не заросла ли терновником дорога к дому их рода из-за столь отвратительной родственницы. Мол, ни один жених не придёт к Антонине свататься, лишь бы не лицезреть столь отталкивающую деву.

Тоня лютовала. Она слышала это год за годом, ненавидя Машу всё сильнее и сильнее. Ведь, насколько она могла судить по портретам, в их роду всегда были только красавицы. Истинные красавицы — с нежными лицами, тонким станом, чудесными густыми волосами. А тут — такое уродство…

И вдруг посреди приема произошло невероятное: Антонина вместе с другими гостями стала свидетельницей ужасной сцены, где Машу, её отталкивающую сестру, назвали женой графа Милославского. Они впали в грехопадение в соседних комнатах, причём в соблазнении обвинили именно Елисея Александровича, хотя ни один мужчина в здравом уме не позарился бы на такую уродину!

И тогда Тоня начала подозревать заговор, особенно увидев довольное лицо своего деда Олега. Это он каким-то образом подстроил!!!

В тот день сердце Антонины наполнилось ненавистью — яростной и глубокой. Она мучила её день и ночь, заставляя вынашивать коварные планы по устранению наглой соперницы. Сестринские чувства, коих и не было в общем-то, полностью растворились в шквале злобы и зависти.

Первым делом Антонина отправила в дом графа Милославского Ефросинию. Отправила с приличной суммой для управляющего, который соблазнился, Фросе не отказал и всял ее в штат слуг. Уж та знала, как обращаться с этой нахалкой. Маше не раз перепадало от няньки в детстве, так что даже шрамы на спине остались. Мало, мало её пороли тогда! Надо было вообще со свету свести!!!

Однако теперь Ефросиния писала, что Мария взбунтовалась, ведёт себя по-хамски, совершенно не опускает головы, не трясётся от страха, не обещает быть доброй и послушной, как это делала в прошлом, когда боялась няню, как огня.

Что вообще происходит? Марию будто подменили! Словно это вообще не она…

С другой стороны, Антонина могла судить по себе самой и знала: притворяться можно кем угодно, достаточно лишь иметь немного интеллекта. Хотя именно им Маша не страдала от слова совсем. Она всегда была глупой, запуганной, лебезящей массой.

Фу!

Устав от собственной ярости, Антонина выдохнула. Что ж, она разберётся с ней, несмотря ни на что. Это уже дело принципа.

Девушка поспешила написать ответное письмо. В нём она потребовала, чтобы Ефросиния воспользовалась своим положением (если уж ее отправили прислуживать на кухню) и подпортила сестрице жизнь.

«Подмешай побольше слабительного в сладости, которые Маша так обожает, — приказала она. - Пусть её позор будет несмываем!!!»

Антонина злобно рассмеялась, представив, во что превратится жизнь дома Милославских, если у Марии начнутся серьёзные проблемы с животом…