Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 8. Категорический отказ...

Через несколько часов я поняла, что отчаянно хочу есть.

Спуститься и найти кухню оказалось делом нелёгким. Поместье было просто огромным. Честно говоря, я просто не представляю, как вообще можно существовать в таких масштабах? Сколько здесь комнат — сорок? Пятьдесят? Чуть ли не дворец какой-то!

Наконец, с горем пополам, я уловила нужное направление по запаху. Потом добавились звуки — скворчащее шипение, бульканье и прочие кухонные атрибуты. Свернув в пару коридоров, я оказалась в огромном помещении с шестиметровыми потолками.

Кухня поражала размахом. Каменные стены, почерневшие от времени и огня, массивные деревянные столы, заставленные мисками, ножами и корзинами с овощами. Вдоль стены тянулась огромная печь, в пасти которой плясал огонь, а над ней висели медные котлы и сковороды, поблёскивающие в пламени.

Работники суетились весело и шумно. Кто-то смеялся, кто-то громко переругивался, не стесняясь выражений. На них были надеты простые рубахи с закатанными рукавами, фартуки, испачканные мукой и жиром, у женщин — платки, сбившиеся набок. Атмосфера царила задиристая, живая, совсем не чопорная.

На меня, впрочем, никто не обратил ни малейшего внимания.

Лишь теперь я заметила, что по кухне тут и там были развешаны еловые ветви. Их вплетали в верёвки под потолком, ставили в грубые глиняные кувшины у стен, а где-то хвоя была украшена разноцветными лентами, сушёными ягодами и резными деревянными фигурками. На длинных столах лежали мешочки с пряностями, корица и сушёные яблоки, а в углу уже остывали формы для выпечки — видимо, их доставали чаще обычного. Всё выглядело непривычно, немного грубовато, по-своему дико, но удивительно уютно. Боже, неужели и здесь существует волшебство новогодних праздников?

Я невольно улыбнулась. Значит, надвигается что-то типа Нового года? От этого открытия внутри разлилось тепло. Зимние торжества всегда умели создавать особую атмосферу — с запахами теста и хвои, блеском украшений и ожиданием чуда. Даже здесь, даже в этом теле, отчаянно захотелось чего-то приятного, домашнего и полного надежды.

Не знаю, как долго бы я стояла в тени, рассматривая многочисленные детали кухни, если бы вдруг неподалёку не появилось знакомое лицо. Та самая наглая служанка, которая величала себя няней Марии.

Завидев меня, она встрепенулась. Глаза её странно забегали. Передник был в муке, руки испачканы в тесте. В руках она держала поднос с готовой выпечкой — шикарными сахарными булочками, источающими невероятный аромат. Если это она испекла… что ж. Даже у крайне испорченных людей бывают свои достоинства.

Служанка поспешно поставила противень с булочками на стол, после чего отряхнула руки и направилась ко мне.

— Госпожа, — сдержанно произнесла она, не распыляясь на оскорбления. — Вы, наверное, проголодались. Я как раз собиралась идти к вам. Вот, возьмите!

Она протянула мне тарелку с двумя булками.

— Это вам на перекус. Ваши любимые.

Далее произошло нечто необычное. В желудке у меня заурчало, голова резко закружилась, а во рту появился яркий вкус этих булочек — будто я их уже ела в прошлом. Кажется, тело Марии отреагировало на аромат совершенно инстинктивно.

Я так захотела есть, словно не ела неделю. Фактически звериные инстинкты наполнили всё моё существо, затопляя разум. В своей настоящей жизни я ничего подобного не испытывала.

Ах вот как тяжело бывает тем, у кого слишком развита привычка получать удовольствие от еды! Эта привычка начинает управлять людьми, и они просто не в состоянии остановиться, когда жизнь подсовывает сладкие искушения.

Однако несмотря на то, что это тело было крайне слабым, теперь в нём находилась я. И я прекрасно понимала: никогда в жизни не позволю портить здоровье Марии дальше.

Булочки для неё теперь под запретом, как и любой вредный продукт. Ей нужно терять лишний вес. Ей нужно питаться тем, что разгонит метаболизм. Нужно срочно спасать молодое тело от преждевременной потери здоровья!

Честно говоря, было очень тяжело сказать «нет».

Всё внутри разрывалось, но я знала, ради чего здесь нахожусь.

— Не буду есть! — твёрдо заявила служанке.

Та помрачнела, словно я прилюдно её оскорбила. Метаморфоза произошла мгновенно. Она снова, но на сей раз грубо, сунула мне тарелку с булочками прямо в руки и злобно прошипела:

— Ешь, говорю! Не хватало ещё, чтобы ты грохнулась в обморок. Кто тебя потом таскать будет?

О, какая злобная, однако, натура. Просто собачья — не иначе.

Я посмотрела на служанку с презрением, придвинулась ближе и угрожающе произнесла:

— Ещё раз наорёшь на меня — я приму меры. Места своего не забывай, служанка. Я твоя госпожа, а не подчинённая!

Видели бы вы ошеломление в её глазах. Похоже, мне удалось поразить наглую бабёнку до глубины души.

— Ты не Мария… — прошептала она потрясённо. — Кто ты?..

Я криво усмехнулась:

— Ты знаешь ещё кого-то с таким лицом? Или у тебя амнезия? Я — Мария, а ты — прислуга. Помни об этом и веди себя соответственно.

С этими словами я отодвинула тарелку с булками прочь и направилась исследовать кухню. Мне нужно было найти нормальную, диетическую пищу.

Я собиралась кардинально изменить питание Машеньки, чтобы её многострадальное тело однажды сказало мне «спасибо».

И вы думаете, служанка успокоилась на этом? Нет.

Она ринулась за мной — это был акт отчаяния, не иначе, — и попыталась схватить меня за руку.

Но в этот момент мимо буквально проплывала дородная женщина, на лбу у которой было написано, что именно она здесь главная. Манёвру бывшей няни не суждено было сбыться.

Дородная резво прикрикнула на служанку:

— Ты что себе позволяешь?! Руки убрала немедленно! Забыла своё место? Это госпожа, а не девка из подворотни!

Она смерила Евфросинию таким взглядом, что та тут же съёжилась и поспешно отдёрнула руку.

— Вон из кухни. И чтоб больше я не видела, как ты путаешься у госпожи под ногами, — добавила женщина холодно. – Забирай помойные ведра. Выльешь их у свинарника!!!