Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 9. В бой!

Елисей Александрович работать категорически не мог. Как только он пытался заняться документами и внимательно углублялся в строки, те начинали расплываться, а перед глазами возникали самые разные ужасные картины прошлого, настоящего и будущего.

И героиней этих картин всегда была его нынешняя отталкивающая жена, имя которой он наконец-то смог узнать. Боже, она оказалась младшей сестрой Антонины! Сестрой!!! И, похоже, подстроил всю эту вакханалию старый дед их семьи — знаменитый в прошлом генерал Олег Владимирович Панчошный. Тот самый старик, с которого всё и началось.

Наконец Елисей Александрович отшвырнул документы прочь и схватился за голову. Так дело не пойдёт. Он не успокоится, пока ситуация не сдвинется с мёртвой точки.

Образ прекрасной Антонины всё ещё стоял перед глазами. Её гнев, приправленный болью, выворачивал душу наизнанку. Он прочел это в её взгляде в тот миг, когда её сестру объявили его женой. Ужасное мгновение. Он должен вернуть свою возлюбленную, несмотря ни на что!

Для этого стоило действовать решительно.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась — громко и раздражающе.

На пороге возник силуэт худощавого юноши. Пожаловал старшенький — Алёшка. Ломающийся подростковый голос прозвучал гневно:

— Мне тут служанки нашептали… - молодой человек шагнул вперёд и совершенно неуклюже плюхнулся на диван. Щёки его раскраснелись от негодования, — что ты женился! Мало того, что я и сёстры ничего об этом не знаем, так ещё и на ком? На какой-то уродливой толстухе???

Елисей Александрович поморщился.

— Полегче с выражениями, — произнёс он, хотя думал точно так же. Но молодёжь следовало учить хотя бы минимальным манерам. — Да, со мной произошло некое… — он задумался, подбирая слово, — недоразумение.

— Ха! Знаю я это недоразумение, — презрительно бросил мальчишка. — Недоразумение, которое ты нагулял…

— Цыц! — немедленно возмутился Елисей Александрович и стукнул кулаком по столу. — Не для детей подобные речи. И вообще, где уважение к отцу? Что бы там ни было, тебя это не касается!

— Ещё как касается! — вспылил Алексей. — Ты привёл в наш дом чужую женщину. И я знаю, ты наверняка потребуешь, чтобы мы называли её матерью, но я категорически против этого!

Едва ли не впервые в жизни Елисей Александрович был согласен со своим бунтарём-отпрыском. Но открывать всю глубину своих ошибок и падений он не намеревался. Зато отношение Алёши к женушке могло сыграть добрую службу.

Елисей Александрович прищурился и произнёс:

— Я познакомлю вас сегодня за ужином.

— Тогда я на ужин не приду, — заявил мальчишка.

— Придёшь, куда ты денешься. Но я не требую от тебя и твоих сестёр, чтобы вы называли её матерью. Называйте, как хотите. Можете вообще никак не называть. В данном случае у меня нет особенных пожеланий.

Алексей откинулся назад, глядя на отца в недоумении. Прошло несколько мгновений, и на его лице появилась понимающая ухмылка.

— Значит, у тебя не всё так гладко, как хотелось бы, — пробормотал он и вскочил на ноги. — Что ж, я пошёл. Ужин так ужин!

Мальчишка скрылся за дверью, а Елисей Александрович откинулся на спинку кресла и замер.

Неприятное ощущение появилось внутри, где-то в районе души — говорят, она живёт около сердца. Хотя с чего вдруг? Он поступает правильно! Он исправляет чужие ошибки, чтобы не нести на себе их последствия всю оставшуюся жизнь.

Мария должна уйти из этого дома как можно скорее и подать на развод. И если ради этого случится несколько неприятных ситуаций — что ж, так тому и быть.

И Елисей Александрович даже повеселел. Возможно, он сможет-таки жениться на Антонине в ближайшее время.

Самое главное — чтобы эта обманщица Мария как можно острее чувствовала себя неловко в этом доме. Чтобы ей было стыдно даже нос высунуть из комнаты. Чтобы она ощущала себя здесь чужой!!!

Жестокая, но абсолютно необходимая мера.

***

Ближе к вечеру приехали Мариины платья. Привезли их в старой, обшарпанной карете.

Вскоре я получила пару чемоданов и письмо. Письмо от некоего деда. Видимо, у Марии есть такой милейший родственник.

Он желал ей счастья и просил набраться терпения, а ещё — быть мудрой, чтобы любовью и добрыми делами расположить к себе нынешнего мужа. В памяти всплыли слова Марии. Кажется, дедушка ошибся. Теперь понятно, откуда растут ноги у этой истории.

Наверняка именно этот мужчина и был организатором подлога. Не могу одобрить его методы. Хотя кто я, чтобы что-то одобрять или не одобрять? Я в шкуре Марии не жила и этого мира почти не знаю.

Но забота и любовь, сквозившие в каждой строчке письма, были приятны.

Я начала разбирать девичий гардероб — и ужаснулась. Все эти платья были отвратительными. Они были не по её фигуре — никак! Только подчёркивали массивную верхнюю часть тела и делали нижнюю блеклой и бесформенной.

Кажется, придётся браться за иглу. Я, конечно, не мастер шитья, но оставлять всё в таком виде просто невозможно. Я даже не знаю, в чём сегодня идти на ужин.

Да, кстати, на ужин меня позвали торжественно и совершенно неожиданно. Ничего хорошего я от этого не ждала, но сходить надо — разведать обстановку.

Наконец, из всей этой бесполезной кучи тряпья я выбрала одно-единственное платье. Особенность его была в том, что у него имелось некое подобие корсета, а нижних юбок было несколько. Таким образом можно было сделать талию немножко тоньше, а бёдра — пошире.

Правда, было оно неприятного тёмно-коричневого цвета. А ещё на нём вообще не было украшений. Ни ленточки, ни кружева, ни симпатичных пуговиц — вообще ничего.

Но я решила надеть его и, конечно, влезла с трудом. Зашнуровывать корсет, благо это можно было сделать спереди, оказалось сложно. Зато в зеркале я увидела кого-то немножечко посимпатичнее. Дышать было очень трудно. Но я с этим справлюсь.

А теперь — волосы.

Я заметила, что причёски в этом мире обычно были очень громоздкими, словно дома на голове. Завитые локоны укладывали какими-то невероятными слоями, создавая высокое безобразие.