Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 10. Бой за столом...

Столовая оказалась небольшим, но очень уютным помещением. Невысокие потолки, тёплый свет от массивной люстры со свечами, тёмные деревянные панели на стенах и тяжёлые портьеры на окнах создавали ощущение защищённости и домашнего уюта, несмотря на всю графскую основательность обстановки.

Вдоль стены стоял высокий буфет из тёмного дерева, заставленный фарфором и серебром. На стенах — несколько картин в потемневших рамах, изображающих строгих предков с холодными взглядами. Пол устилал плотный ковёр с выцветшим, но всё ещё благородным узором.

В центре комнаты располагался длинный обеденный стол, накрытый тяжёлой белой скатертью. На нём уже стояли блюда с холодными закусками, миски с овощами, соусы и наполненные чем-то кувшины. Отдельно, в нескольких местах, красовались тарелки с теми самыми булками — румяными, сахарными, источающими яркий знакомый аромат. Именно их предлагала мне Ефросиния еще утром. Наверное, их вновь подогрели в печи, потому что выглядели они совершенно свежими.

Их уже потихоньку жевали, явно не дожидаясь основного блюда. Видимо, ужин ещё не был подан полностью, но ожидание скрашивали выпечкой.

Атмосфера в столовой была удивительно живой и даже весёлой. Слышался негромкий смех, шорох движений, звон столовых приборов.

Я успела заметить двух девочек-подростков, сидящих рядом и о чём-то перешёптывающихся, и парнишку лет пятнадцати, который с важным видом тянулся за очередной булкой, стараясь выглядеть взрослее, чем был на самом деле.

Я замерла на пороге.

Боже… так у моего мужа есть дети?

Сам Елисей Александрович сидел во главе стола. Спина ровная, длинные волосы завязаны в хвост. Белоснежная рубашка с манжетами пряталась за неброским чёрным камзолом. Он тоже несколько раз отщипнул от той самой сахарной булки, но с таким видом, будто сделал кому-то одолжение.

Когда меня наконец заметили, в столовой воцарилась тишина. Никто даже голову не повернул. Просто стихли разговоры и смех. А стоящая около стола служанка, девушка лет двадцати с небольшим, которая всё это время мило улыбалась и пару раз спрашивала, когда же нести основные блюда, резко застыла, вздрогнула и опустила глаза в пол.

Пренебрежение и отторжение моей персоны были очевидны.

Я была к этому готова, поэтому максимально расслабилась и попыталась мягким шагом направиться к свободному стулу, стоящему где-то напротив детей. Однако лёгкой походки не вышло. В этом теле изящно парить над полом не удавалось вообще. Тяжесть лишних килограммов с непривычки казалась настолько ощутимой, что я едва могла сохранять достоинство и идти ровно.

Но, думаю, мне удалось удержать притворную беспечность на лице и не показать своего волнения. Стул я отодвинула самостоятельно, присела на него медленно и осторожно, чтобы не задеть тарелки локтем. Пышное платье отчаянно мешало, пришлось прижать его складки руками.

И только после этого я позволила себе взглянуть на окружающих.

К булкам больше никто не притрагивался. Елисей Александрович, не поднимая глаз, хлопнул в ладоши. Служанка, ждавшая этого сигнала, рванула прочь, чтобы уже через минуту на столе начали появляться первые горячие блюда.

Это была парующая картошка, мясной рулет и какая-то запечённая птица с овощами. Еды оказалось довольно много. Стол выглядел шикарно. Неужели они так ужинают всегда? Ни за что не поверю, что в честь моего появления устроили праздник. Впрочем, и по лицам всё было понятно.

Дети, кстати, были на Елисея Александровича весьма похожи. Но ни они, ни их отец не удосужились даже посмотреть в мою сторону.

Однако это было ровно до тех пор, пока я не потянулась к ближайшей тарелке, чтобы положить себе пару ложек картошки. Дело в том, что служанка, обслуживающая каждого за столом, ко мне так и не подошла. Я поняла, что меня намерены игнорировать и дальше, и решила обслужить себя сама.

Но не успела я и половину мизерной порции переложить в тарелку, как мне в руку прилетела зелёная оливка. Видимо, расчёт был на то, что от неожиданности я уроню ложку, которую уже наполнила и подняла над столом. Но я её не выпустила, лишь подняла глаза и встретилась с насмешливым взглядом мальчишки-подростка, который глядел на меня с весьма кровожадным выражением на физиономии.

Я выразительно приподняла бровь, но ничего не сказала. Донесла ложку с картошкой к своей тарелке, не спеша, будто ничего не произошло, и благополучно вернула её обратно.

Пришло время взять мясо. Ближе всего стояла птица, и я потянулась к ней вилкой, подцепив ножку. В этот момент прилетела вторая оливка — на сей раз попавшая мне прямо в лицо.

Я снова подняла взгляд. Мальчишка явно посмеивался. А его отец не делал ничего, чтобы его остановить. Я повернулась к Елисею Александровичу, но тот делал вид, что ничего не замечает. Изящно двигая челюстями, он поглощал горячее блюдо.

Я положила ножку птицы себе на тарелку и снова посмотрела на мальчишку. Он беззвучно хохотал. Девчонки прижимали кулаки к лицам, едва сдерживая смех. Издевательство надо мной было очевидным.

Я лихорадочно думала о том, как же себя повести. Однозначно, Марию всё это ужасно смутило бы, учитывая, что она любила Елисея Александровича. Боже, за что его любить вообще? Подобное отношение к ней, да ещё и со стороны детей, наверняка привело бы её к отчаянию. Да, несмотря на то что она была виновна в обмане, подобные методы мести выглядели низкими и жалкими.

Но я не Мария — церемониться или пускать слезу не стану. Поэтому я потянулась за ещё одним кусочком мяса, отвлекая внимание, а сама аккуратно стянула со стола лежащую оливку. Кураем глаза успела заметить, что мальчишка прицелился в третий раз, и, не давая ему возможности нанести удар, бросила первой.

Моё орудие мести попало ему прямиком в лоб. Подросток дёрнулся и вытаращил глаза. Я захихикала, прикрывая рот ладонью, а после громко произнесла:

— Какие вы всё-таки милые, озорные, весёлые! Здо́рово попасть в такую интересную компанию. Приятного аппетита!