Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 11. Заболели...

Не знаю, чей живот разбушевался. Трудно было разобрать. Я решила, что самое время уйти отсюда с достоинством, пока не началась вторая партия противостояния. К тому же я съела достаточно. Мне нужна небольшая порция, чтобы желудок Марии начал сокращаться в размерах.

Я поднялась на ноги, поблагодарила за ужин в звенящей тишине и с достоинством вышла из столовой.

В коридоре расслабилась. Можно было даже снова переваливаться с ноги на ногу, как всегда. Боже, когда же полегчает, и я почувствую лёгкость в этом тяжелом теле? Но нужно набраться терпения…

Пока поднималась по лестнице на нужный этаж, ужасно устала. Здоровье у Марии просто отвратительное. Одышка, слабость. С завтрашнего дня начинаю зарядку по утрам.

В комнате обнаружилась миска с тёплой водой, мягкая тряпица и мыло. Очень кстати. Я обтёрлась, умылась, вымыла ноги и решила сегодня пораньше лечь спать. Утро вечера мудренее.

Естественно, уснула не сразу. В голове постоянно возникали воспоминания о специфическом ужине в кругу так сказать семьи. Дети вели себя ужасно. Или Елисей Александрович в принципе их не воспитывает, или он намеренно настроил их против меня. Я бы даже сказала, что больше похоже на второй вариант. Он жаждет от меня избавиться. Но методы у него, честно говоря, очень низкие. Не уважаю таких людей….

Вскоре веки отяжелели, я погрузилась в сон, но спала совсем недолго. Проснулась от шума и топота ног по коридору.

Присела и прислушалась. Сложилось впечатление, что в поместье началась какая-то паническая деятельность. Мне стало любопытно. Я набросила на ночную рубашку халат и осторожно выглянула в окно.

На улице уже было очень темно, но двор освещался несколькими факелами. Вдалеке обнаружилась толпа. Кажется, это были слуги. Все они толпились у небольшой постройки, которая напоминала уборную. Причём они громко переругивались и торопили друг друга, будто всем одновременно приспичило в туалет…

Что происходит?

Вдруг из коридора послышался знакомый голос. Это же та служанка, Татьяна! Я стремительно открыла входную дверь и успела перехватить её на ходу.

Девушка вздрогнула и уставилась на меня с испугом. Узнав меня, недовольно поджала губы.

— Госпожа, отпустите, я очень тороплюсь.

— А что происходит? — спросила я. — Отчего такой крик?

— А вы не знаете? — без особого удивления переспросила служанка. — Господин и его дети заболели. Им срочно нужна помощь.

— Заболели? — удивилась я. — А в чём дело?

— Похоже, у вас всё в порядке, иначе вы бы не спрашивали…— загадочно ответила Татьяна. - Ах да… — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Если вдруг у вас тоже будут проблемы с животом, небольшая уборная есть в комнате напротив. Или же воспользуйтесь ночной вазой, которая стоит у вас под кроватью.

С этими словами и без всяких дальнейших объяснений она умчалась прочь, оставив меня в удивлении переваривать услышанное.

Проблемы с животом у всей семьи, кроме меня? Странно…

Может быть, хозяин и его дети на радостях занялись чревоугодием?

Я всё-таки не выдержала и, переодевшись в платье, решила исследовать этот вопрос.

Спустилась этажом ниже и сразу же услышала детский плач. Похоже, рыдала одна из дочерей Елисея Александровича. Честно говоря, это заставило меня занервничать. Как бы отвратительно не вели себя дети, они всего лишь дети. И если они страдают, ни один взрослый не может чувствовать себя спокойно.

Я бросилась на звук, хотя применить ко мне слово, означающее ускорение, было бы несколько неуместно: передвигаться достаточно быстро в теле Марии я совершенно не могла. Поэтому, пока дошла до нужной комнаты, изрядно измучилась.

Толкнула дверь и вошла.

Спальня была большой, но сейчас утопала в полумраке. Освещалась она несколькими свечами, стоящими на столе. На большой кровати, сжавшись в комочек, лежала девчонка, та, что помладше. На вид ей было лет десять. Она всхлипывала и подвывала, подтягивая ноги к животу.

Около неё, отчаянно бегая туда и обратно, металась пожилая женщина и причитала:

— Ой, горе-то какое! Что же делать-то? Ну потерпите, господин уже отправил за лекарем, но до города путь неблизкий. Придётся ждать час или больше, а сейчас ночь. Быстро не поедешь…

Все эти причитания дико действовали на нервы, и девочка плакала всё громче.

И тогда я сделала шаг вперед. Служанка замерла, уставившись на меня в испуге, а я начала расспрашивать подробности о состоянии девочки. Женщина сбивчиво объяснила, и я поняла, что домочадцев сразила непонятного происхождения диарея.

— Слушайте меня внимательно, — приказным тоном произнесла я, и служанка вытянулась, словно по струнке. — Вы сейчас пойдёте на кухню и постараетесь найти там вот что.

Я загибала пальцы, перечисляя нужное и стараясь говорить чётко, без суеты, чтобы не вызвать ещё больше паники.

— Видела у вас на кухне рис. Самый обычный рис. Его нужно долго варить в большом количестве воды, чтобы получился густой отвар. Не каша, а именно слизистая вода. Её надо давать понемногу, тёплой…

Женщина закивала.

— Во-вторых, — продолжила я, — дубовая кора. Я уверена, что подобные лекарственные средства у вас есть. Нужно заварить слабенький отвар. Он крепит и снимает воспаление. Если коры все-таки нет, поищите сушёные ягоды: черёмуху или, может быть, чернику. Их тоже надо заварить. Отвар должен быть не сладкий, а терпкий.

Я задумалась на секунду и продолжила:

— Чёрный чай. Есть ли у вас чёрный чай? Нет? Очень жаль. Он бы точно помог. И имейте в виду, — добавила строже, — никакого молока, сдобы, сладостей. Только тёплое питьё и покой. Если найдёте ромашку — заварите и её. Слабый отвар подойдёт для облегчения состояния. Бегите немедленно. Сперва помогайте детям, потом остальным!

— Да, конечно, госпожа, — выдохнула служанка и, кланяясь почти до пола, ринулась к выходу.

Дверь за ней захлопнулась. В комнате наконец-то стало тише. Девочка всё ещё всхлипывала, но, кажется, уже не так отчаянно.