Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 14. Брожение общества...

Елисей Александрович долго не мог прийти в себя после этой истории с отравленными булками. Дурнота уже прошла, действие слабительного было нейтрализовано, но мысли постоянно вертелись вокруг произошедшего.

Когда Ефросинья наябедничала на его жену Марию, он даже обрадовался. Это был бы отличный повод заставить её убраться из этого дома и из его жизни. Но, наблюдая за тем, как она ловко защищает себя, как мудро, последовательно и логично загоняет Ефросинью в ловушку, мужчина был просто изумлён.

Мария умна. Она не такая глупая, какой казалась ему всё это время.

Дело в том, что, уже женившись на ней, он вспомнил: несколько лет подряд около него постоянно вертелась какая-то надоедливая толстушка. Он не обращал на неё никакого внимания. Ну как вертелась — несколько раз напрашивалась на танец, преданно заглядывала ему в глаза, заикалась, боясь сказать даже слово.

Если бы она была одна такая, возможно, он и запомнил бы её. Но подобных девиц было немало. Правда, никто не выглядел таким робким и неуверенным, как она.

Елисей Александрович привык находиться в центре внимания. Женщины любили его. С тех пор как он развёлся с женой, его считали весьма выгодной партией для брака.

И вот теперь, вспоминая поведение Марии в прошлом, он понимал, что тогда она выглядела откровенно глупой — недалёкой, некрасивой, во всём отталкивающей. Именно поэтому он чувствовал себя настолько пришибленным, когда узнал, с кем провёл ту злополучную ночь.

Нет, сейчас ничего не изменилось, однако он всё равно испытывал удивление: Мария однозначно обладала умом.

Нехотя ненависть к ней в его сердце начала видоизменяться. Не то чтобы она прошла — потерю Антонины он не сможет простить никогда. Однако ему стало любопытно. Оказывается, человек может быть полон сюрпризов, и это открывается в самый неожиданный момент.

Но на этом его относительно спокойные мысли о жене закончились. Хотя бы потому, что слуга принёс письмо.

Тонкий конверт благоухал знакомыми духами, и Елисей Александрович почувствовал, как болезненно сжимается сердце.

Антонина. Так пахла только она.

Дрожащими руками он вскрыл конверт и достал тонкий лист бумаги. Аккуратным почерком, с завитушками, его возлюбленная писала гневные строки:

«Уважаемый Елисей Александрович, я глубоко разочарована вами и испытываю горестное сожаление о том, что мы вообще знакомы. Вы разбили мне сердце. Я ожидала, что выбор ваш падёт на меня. Да, не буду скрывать, мне хотелось нашего союза. Но вы собственными руками всё разрушили. И как вы теперь предлагаете мне жить?..»

Письмо выпало из рук мужчины и мягко спланировало на пол. Душевная боль и гнев на Марию вновь подскочили до наивысшей отметки.

Однако вскоре он наклонился, поднял письмо и начал читать дальше:

«…Чтобы загладить хоть немного свою вину передо мной, прошу вас: вызволите из темницы мою служанку Ефросинью. Если она и виновата перед вами, пусть это будет на мне. Я послала её к вам на службу, чтобы она помогла моей сестре Марии адаптироваться к жизни в новом доме. Моя сестрёнка несмышлёная и очень пугается новых людей. Прошу вас, не будьте к ней строги. Пусть ваша великая душа помнит обо мне… Ваша Тоня»

— Боже… — простонал Елисей Александрович. - Она просто Ангел! После всего, что сотворила Мария, она до сих пор любит и заботится о ней!

Тяжело опустившись в кресло, он несколько раз перечитал письмо, а затем скомкал его и с отчаянием отбросил прочь. Как же быть? Как всё исправить? Ему хотелось рвать на себе волосы.

Вдруг в дверь кабинета робко постучали.

— Господин! — послышался голос служанки. — К вам Прохор Андреевич пожаловал. Велите впустить?

— О, Боже, только этого не хватало… — подумал Елисей Александрович, но всё же дал согласие. Не впустить приятеля означало обречь себя на поток мерзких слухов — тот был злопамятным и зловредным типом.

Они состояли в одном клубе заядлых игроков, и не уважить напарника по играм было невозможно.

Елисей Александрович попытался придать лицу непроницаемое выражение, но лукавый, насмешливый вид Прохора Андреевича всё равно заставил его поморщиться.

— Друг мой, поздравляю! — вскричал тот с порога, широко раскинув руки, будто собирался обнять хозяина. — Поздравляю с бракосочетанием!

Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на диван.

— Ну рассказывай, каково это — щипать толстушку за брюшко?

Он расхохотался собственной отвратительной шутке, заставив Елисея Александровича вздрогнуть от отвращения.

— С чем пожаловали, Прохор Андреевич? — процедил он сквозь зубы, пытаясь выдавить неискреннюю улыбку.

— Ну что же ты так официально, на «вы»? Мы же друзья, почти как братья. И всё-таки… почему она? Я уж думал, ты за красоткой Антониной ухлёстываешь.

Елисею Александровичу категорически не хотелось отвечать на этот крайне неудобный вопрос, поэтому он лишь неопределённо пожал плечами.

— А, понимаю, — не дождавшись ответа, протянул Прохор Андреевич, - по пьяни? Пригрел ту, что оказалась под боком? Эх, сочувствую. А знаешь, — Прохор подался вперёд, словно собираясь поведать какую-то тайну, — а ведь всё аристократическое общество теперь гудит, строит одну теорию за другой. Ставки делают, как скоро ты её из дому выставишь. Многие уверены, что ты не выдержишь. Такая уродливая жена — это же просто клеймо!

Он хмыкнул и продолжил:

— Остальные уверены, что ты побоишься храмовника Иоанна. И борьба между одними и вторыми нарастает. Я ставлю на то, что ты от неё избавишься. Найдёшь способ. Я бы на твоём месте сделал это как можно скорее. Твоё имя постепенно покрывается позором. Как же можно такое терпеть?

Чем дольше Елисей Александрович слушал, тем страшнее ему становилось. Он не думал, что его положение вызовет такое брожение в аристократических кругах. Конечно, всеми движет любопытство. Мария Панчошная давно славилась своей отталкивающей внешностью. И тут ей удалось кого-то захомутать.