Уродливая жена. Попаданка всё исправит...

Глава 22. Не вдовец???

— Нет, нет, это слишком тяжёлая пища, — строго сказала я, глядя на кухарку. — С этого дня мы меняем рацион всей семьи. Доктор прописал господину лёгкое питание, у него серьёзные проблемы с пищеварением.

Кухарки смотрели на меня с удивлением. Кажется, в последнее время я производила на них неизгладимое впечатление. Ещё бы — с тех пор, как Елисей Александрович слёг больным, я стремительно взяла хозяйство в свои руки. Больше никто не смел мне перечить, и даже косо смотреть в мою сторону перестали, по крайней мере, в открытую.

— Хорошо, госпожа, — поклонилась главная кухарка, хотя на лице её читалось явное недовольство. — Мы сделаем всё, что нужно. Однако должна заметить, что молодой господин Алексей очень не любит подобное питание. Боюсь, с ним могут начаться проблемы.

— Но это будут мои проблемы, а не твои! — отметила я, глядя на неё строго. — Я с ними как-нибудь сама разберусь.

На сей раз мне не стали перечить, и я вышла из кухни стремительным шагом.

Почему вдруг избрала такую тактику поведения? Потому что нужно пользоваться всеми возможностями, чтобы упрочить своё положение. Дело в том, что в этом доме мне жить ещё несколько месяцев по договору, и я хочу прожить их хорошо и плодотворно. А если кто-то из домочадцев начнёт возмущаться — ему придётся потерпеть.

К тому же Елисей Александрович похоже, толком детьми не занимался. То, чем они питались во время моего нахождения здесь, вызывало у меня недоумение. Жирное, вредное, пережаренное — до убийства собственного желудка совсем недалеко.

Если уж я здесь хозяйка, то буду хорошей хозяйкой, несмотря ни на что.

С таким настроем я отправилась к себе, но по дороге наткнулась на маленькую Вирсавию. Она остановилась, робко глядя мне в глаза. От прежней агрессии не осталось и следа. Честно говоря, из всех троих детей именно она располагала меня к себе больше всего. Мы почти не разговаривали, но всякий раз она провожала меня любопытными взглядами, а сейчас, похоже, решилась заговорить.

— Тётя Мария… — обратилась ко мне она.

Я не стала её останавливать. Быть тётей Марией лучше, чем матерью: я ей не мать и оставаться в этой семье не собираюсь. Так что это обращение было самым уместным.

— Тётя Мария, вы ведь поможете моему папе? Он не умрёт?

Я замерла. Боже, оказывается, ребёнок переживает, что отец при смерти. Я слегка наклонилась и погладила её по волосам.

— Не волнуйся, с твоим папой всё в порядке. У него лёгкое недомогание. Скоро он снова будет в строю.

Девочка облегчённо выдохнула и улыбнулась.

— Спасибо. Пообещайте только, что вы поможете ему, ладно? У него ведь никого нет. С тех пор, как мама с нами не живёт, ему стало очень трудно.

Упоминание о матери детей вызвало у меня лёгкую растерянность. Мне стало жаль, что они лишились её так рано. Я посмотрела на девочку иначе, словно прикоснулась к её обстоятельствам, и поняла, что эти дети очень несчастны. С таким вспыльчивым и недальновидным отцом, заброшенные, лишённые родительской любви, они росли худшей версией самих себя.

Если у старшего сына был гувернёр, который занимался хотя бы его образованием, то за девочками присматривали обычные служанки. По-хорошему им нужны гувернантки, преподавательницы. Им нужно образование, им нужна женская рука. Но что я могу сделать, если здесь временно? Привязываться к этим детям, а потом разочаровывать их — не входило в мои планы.

Поэтому я просто сказала:

— Я постараюсь помочь вашему отцу быстрее встать на ноги. Не волнуйся, всё будет в порядке.

Вирсавия улыбнулась шире, глаза её засияли. Похоже, она увидела во мне что-то, чего раньше упорно не замечала. И вдруг прижалась к моей юбке, как родная, и сердце моё ёкнуло…

***

На ужине старшенький Алексей закатил истерику.

— Я не буду есть это! — он бросил ложку, и та звонко ударилась о соседнюю тарелку.

Смотрел на меня как на врага, злился. Средняя, Азалия, смерила меня высокомерным взглядом и тоже демонстративно отодвинула от себя тарелку. Только Вирсавия послушно ела кашу и котлету на пару.

Я усмехнулась. Главы семейства с нами не было, некому было поддержать капризы детей, потому я просто произнесла:

— Ваше право. Ходите голодными.

Служанка, стоящая позади детей, ошеломлённо ахнула. Ещё бы! Бедненькие юные господа, видимо, ещё ни разу в жизни не лишались ужина. Перед ними, как перед правителями всего мира, стелились все без исключения, воспитывая в них самые дурные черты.

Алёша демонстративно поднялся на ноги и покинул столовую, Азалия последовала его примеру. Вирсавия посмотрела им вслед с лёгким смущением и перестала есть, потом взглянула на меня несчастными глазами и тяжело выдохнула.

Я попыталась улыбнуться.

Да, я затеяла непростую войну. Могла бы отсидеться несколько месяцев в своей комнате до развода и ни за что не браться. Но моя деятельная натура не терпела бездействия. Лидер всегда насаждает своё, даже если это трудно, даже если приходится переламывать дурные устои. И я переломаю. Нужно только время…

Но не успели слуги убрать со стола, как из холла послышался шум и громкие голоса. Я удивилась: кто пожаловал без разрешения?

Степенно выйдя из столовой, я вошла в холл и изумлённо уставилась на женщину, которая, громко крича, распоряжалась слугами. Они заносили с улицы всё больше саквояжей, чемоданов, сундуков и прочей дребедени, словно незнакомка решила переехать в этот дом.

Я, шокированная, буквально вытаращила глаза, а потом возмущённо воскликнула:

— Кто вы такая и что вы здесь делаете?

Женщина замерла и уставилась на меня с лёгким недоумением, будто это я заняла её дом.

— Кто ты такая? — бросила она раздражённо.

У меня чуть челюсть не отвалилась от этой наглости.

— Я хозяйка в этом доме. Вы случайно не ошиблись адресом?

— Ещё чего! — женщина вздёрнула подбородок. — Это мой дом. Здесь живут мои дети.

— Мама! — послышался голос Вирсавии.