Урок для директора школы

Глава 3.

У меня по спине даже пробежали мурашки. Говорящий стоял так близко, что я почувствовала его дыхание у себя на шее. Или это моё богатое воображение?

Обернулась и встретилась взглядом с директором.

— Добрый день, — сказал он невозмутимо.

— Вы вчера кусты достригли? — выпалила я. — Я не успела утром проверить.

Роман Маркович поднял бровь, видимо, оценивая степень моей наглости.

— Извините, неудачная шутка, — я потупила взгляд.

— Достриг, — проговорил он с торжественным укором в голосе. — Не привык бросать начатое на полпути.

Так и хотелось передразнить: «Какой ты молодец», но вместо этого произнесла:

— Поэтому вы и директор, раз обладаете такими качествами.

— Хм, — улыбнулся он. — Верно.

Я машинально взглянула вниз, на его правую руку, и отметила отсутствие обручального кольца. Только Роман Маркович проследил за моим взглядом, а я резко отвернулась, сгорая от стыда. Больная тема. После расставания с бывшим, который за пять лет отношений так и не решился сделать мне предложение, я теперь веду статистику, кто женат, а кто тоже «так и не решился».

— Что же вы не можете решить, что выбрать? — спросил он. — У нас тут всё вкусно.

— Есть тут у вас то, что мне кажется заманчивым, но торопиться с выбором не буду, — произнесла я, имея в виду совсем не меню в столовой.

— Дело ваше, но большая перемена только называется таковой.

— Везде обман! — театрально вздохнула я и покачала головой.

— Да, и кофе не дают, и перемена маленькая, — посмеялся надо мной Роман Маркович.

— Ну вы же сами сказали: «Кофе — за большие заслуги». Значит, у меня ещё есть шанс.

Директор странно на меня посмотрел, и я пожалела, что слишком фамильярно с ним общалась. Меня же вчера предупреждали быть осторожнее.

К счастью, Романа Марковича кто-то окликнул, и он быстро скрылся из вида. Не удивлюсь, если он пошёл на школьную кухню готовить вместо повара, а то вдруг тот не до конца отдаётся процессу.

Я купила салат и прошла с ним за стол, за которым уже сидели мои знакомые Александра, Павел и новый математик Виктор.

— Здесь не занято? — спросила я, присаживаясь.

— Нет, — мотнул головой Павел.

— Справились вчера с кустами? — спросила Александра, листая ленту в телефоне.

— Может, перейдём на «ты»?

— Можно. И лучше «Саша».

— А кусты Роман Маркович сам достриг, вместо меня. Вижу, он человек разносторонний.

Саша закатила глаза:

— Даже чересчур. Лезет во все дела. Вот что ему в кабинете не сидится?

— Может, у него гиперактивность? — хихикнула я.

Павел усмехнулся, а Виктор посмотрел на меня прищурившись и сказал:

— Зачем называть гиперактивностью желание человека работать? Видимо, Роман Маркович горит школой, и ему всё небезразлично.

— Вот именно, — закивала вдруг Саша, как будто секунду назад не говорила противоположное.

Мы с Павлом переглянулись, но ничего не ответили. Я приступила к салату.

— Ой, — надула губы Саша. — Что значит «введите капчу»?

Она озадачено смотрела на экран.

— Саш, ну эти буквы введи, — ткнул пальцем Павел.

— Ничего не получается!

— Так ты кириллицей вводишь, а надо латиницей, — пояснил он.

— Чего?

— На английский шрифт измени, — сказала я.

— Ну так бы сразу и сказали.

— Александра, вы же учитель информатики? — спросил Виктор. — И не знаете элементарного?

— В смысле элементарного? — вспыхнула Саша. — Это вообще-то не относится к программе! Я хорошо знаю свой предмет.

— Успокойся, — потрогал её за плечо Павел. — Никто не обязан знать, что такое капча. Ты — прекрасный учитель.

Она явно ему нравится. Стал бы он врать ей в лицо? Да и невооружённым взглядом было видно, что он смотрит на неё с нежностью. Только Саша никак не реагировала на эти сигналы.

К нам подошёл мужчина лет пятидесяти в синем халате, от которого не очень приятно пахло.

— Забронируйте мне место, я пойду за едой, — сказал он и пошёл на раздачу.

— Кто это? — спросила я.

— Трудовик, — ухмыльнулся Павел. — Имя не спрашивай. Оно какое-то сложное. Постоянно забываю.

— И что же сложного в имени Назар Бальтазарович? — с ноткой презрения спросил Виктор.

— Вот именно, — подтвердила Саша.

— Как ты его вообще запомнил? Ты же второй день в школе, — поразился Павел.

— Третье место в соревнованиях по мнемоспорту.

— Ого, — открыла рот Саша и добавила: — А что это?

— Ну я бы и сам всех запомнил, если б хотел, — вставил Павел.

— А почему только третье? — спросила я ради забавы, а не из любопытства.

Виктор возмутился:

— А что? Третье — это первое с конца.

— Вот именно, — сказала Саша, хмурясь.

Тут подошёл трудовик с подносом. Он явно собирался подкрепиться на славу. А я уже успела доесть салат.

Едва я вышла из столовой, как прозвенел звонок. Пришлось поспешить к кабинету, возле которого толпились одиннадцатиклассники. Тот самый одиннадцатый «А», ученицей которого я притворилась.

— А это правда, что вы соврали директору, что учитесь у нас в классе? — прозвучал вопрос от парня с взъерошенными волосами, как только мы зашли в кабинет.

Раздались смешки. Я невозмутимо ответила на английском:

— В этом кабинете есть главное правило: вы можете говорить только по-английски. На русский переходим в крайнем случае.

— Так не честно, — ответил парень всё так же по-русски.

— Попробуй задать свой вопрос правильно, и тогда я отвечу.

С помощью одноклассников, подсказывающих ему со всех сторон, парень наконец перевёл вопрос грамматически правильно.

— Теперь могу ответить. Я не врала директору. Просто случилось недоразумение. А теперь давайте познакомимся.

Со старшеклассниками работать оказалось интереснее. Правда, разница в уровнях знаний между некоторыми учениками напоминала разницу между двухлетними детьми, которые только начали говорить предложениями, и профессорами лингвистики. То есть одни еле-еле читали и не различали времена, а другие шпарили на продвинутом уровне.