Урок для директора школы

Глава 8.

Мы отъехали от школы. Интересно, кто-нибудь в этот момент смотрел в окно?

— Адрес подскажите? — спросил Роман Маркович.

— Новаторов, тридцать пять, — произнесла я, завороженно наблюдая за работой стеклоочистителей на лобовом стекле.

Роман Маркович вбил адрес в телефон и поднял брови:

— Не сказал бы, что это займёт двадцать минут.

— Может быть, в такую погоду и правда дольше. Если вам неудобно, я вызову такси.

— Екатерина, прекратите. Я же сам предложил, — директор крутанул руль и выехал на шоссе.

— Разобрались с Зубарёвым? Я видела, как он шёл к вам в кабинет со своими родителями. Выглядел таким несчастным.

— Поставил вопрос о его исключении из школы. А уж характеристику я ему обеспечу.

— Но... — опешила я, не ожидая, что директор примет такие радикальные меры, — не слишком ли сурово?

Роман Маркович ответил не сразу:

— Снимать директора школы не в лучшем виде и выкладывать в интернет недопустимо. Это будет показательное наказание. Если оставлю всё, как есть, то остальные посчитают, что можно делать из школы реалити-шоу.

Я вздохнула. Немного жалко парня. Хотел получить миллион просмотров, а получил миллион проблем.

— А вы до этого, значит, в школе не работали? — спросил Роман Маркович, не отводя взгляд от дороги.

— Нет, — ответила я, — шесть лет работала переводчиком на военном предприятии. А ещё подрабатывала в бюро переводов на фрилансе.

— На военном? — поднял брови директор, — там, наверное, сплошной мужской коллектив. Могу поспорить, у вас не было отбоя от поклонников.

Я хихикнула:

— Поклонники были, но они все женатые... Это те, кто в офисе сидел. Да и они старше меня намного.

— Намного — это насколько?

Я прикусила губу. Когда я только пришла на предприятие после университета, мне было двадцать три, и мужчины за тридцать казались стариками. Теперь разница в восемь-десять лет не казалась настолько большой. Я быстро прикинула, что с директором у нас как раз разница лет девять и поэтому сказала:

— Лет от пятнадцати.

— Ясно, — кивнул он, будто одобрительно.

Дождь всё не утихал. Из-за струй на стёклах я совсем не видела, где мы едем, но мне будто бы это было неважно.

— А вы сами как считаете, какая оптимальная разница между мужчиной и женщиной в отношениях?

Роман Маркович задумался:

— Знаете, главное, чтоб люди по ценностям совпадали, а какая разница в возрасте — неважно.

— Ну да, верно. Пенсионерки как раз любят за кустами во дворе ухаживать.

Директор кинул на меня удивлённый взгляд и повернулся к дороге:

— А вы, я вижу, всё ещё не можете забыть мои уроки ландшафтного дизайна.

— Да, их надо обязательно включить в программу.

Роман Маркович улыбнулся:

— Хорошо, что вы пришли к нам в школу. Только боюсь, что она вас ужесточит.

— Вас же не ужесточила.

— С чего вы взяли? Ну а вообще, меня ожесточило другое. А школа, наоборот, помогла. Но я же мужчина. На женщин школа, к сожалению, школа не всегда влияет положительно.

— Думаете, я стану такой, как Анна Сергеевна? Буду как цербер на всех смотреть?

— Анна Сергеевна очень предана школе. Конечно, у неё профессиональная деформация.

Тут я посмотрела в окно и увидела совсем другой район.

— Подождите! Мы куда едем?!

Пока мы разговаривали, я совсем не следила за дорогой и потеряла счёт времени. Только теперь пришло осознание, что так долго до моего дома мы не могли ехать даже при десятибалльных пробках.

— Как куда? — нахмурился Роман Маркович, — Новаторов тридцать пять.

— Ой, — я ударила себя по лбу, — я забыла уточнить, что есть улица Новаторов, а есть проспект. И я живу на улице Новаторов! А проспект на другом конце города. Я уже так однажды по ошибке доставку продуктов не туда заказала.

— Ну что ж вы только сейчас сказали?

— А я так расслабилась... — проговорила я.

— Как можно расслабляться, когда едешь в машине с малознакомым человеком?

— Ну... директор школы по определению не может сделать ничего плохого. Если он, конечно, не директор школы вождения.

— Ох, Екатерина Евгеньевна, — вздохнул Роман Маркович и припарковался у дороги.

— Извините, мне очень стыдно, — сказала я, — давайте я теперь сама доберусь.

— В качестве извинения принимается только согласие сходить поужинать. Нужно утолить голод перед поездкой назад. Здесь как раз есть один хороший ресторан.

Я на секунду задумалась. В ресторан с начальником? Почему нет. Мы уже и на траве вместе повалялись, так что ужин — следующий этап.

Ресторан назывался «Монтекки и Капулетти» и располагался на двух этажах старинного здания. Интерьер и мебель напоминали музей: зеркала, подсвечники, диванчики с обивкой «под старину».

— Красивое место. Никогда здесь не была.

— А я раньше жил неподалёку, — сказал Роман Маркович, садясь напротив меня. — Часто ходил. Надеюсь, кухня здесь не испортилась.

— Да, надеюсь, нас тут не отравят враждующие дома Монтекки и Капуллети. Вы, кстати, как относитесь к Шекспиру?

Роман Маркович завис над меню.

— Ну, это классика.

— Я обожаю пьесу «Сон в летнюю ночь». Последний раз смотрела в молодёжном театре лет десять назад. Так смеялась! Особенно над сценой про кусты. Всё-таки многое зависит от постановки.

— Честно, не помню, про что там. Я больше по техническим предметам.

— Ну я же изучала английскую литературу в университете. У меня была даже цель — выучить все сонеты Шекспира в оригинале.

Роман Маркович оторвался от меню и посмотрел на меня с любопытством.

— И сколько их там?

— Кажется, сто пятьдесят четыре. Но я выучила около двадцати.

— Ещё помните что-то?

— Смутно. Первые несколько сонетов посвящены идее, что надо обязательно оставить потомство. Тогда ты станешь бессмертным и повторишься в своих детях много раз.

— Вот как?

К нам подошёл официант, и мы сделали заказ.