Уроки любви и русского языка

Глава 3. Практика – лучший учитель

Прошла всего неделя с момента как я заняла, как оказалось, такую важную должность в компании, управляющей сетью отелей, а мне уже чудилось, что я работала тут несколько лет как минимум. Жизнь обретала какой-то стабильный ритм, я начинала учиться перекладывать мелкие обязанности на курьеров и другой впечатленный моим статусом персонал, и даже обрела (о чудо!) время на обеденный перерыв. Больше голодать и есть на подоконнике я не рисковала.

Итак, мистер «дресс-код» при входе в приемную нет-нет, а посматривал на подоконник, как будто я оставила там след неизгладимого преступления. К тому же, обеденные перерывы помогали обрести нужные (и ненужные, что уж тут скрывать) знакомства среди персонала. Теперь я не просто вежливо улыбалась, идя по коридорам, а даже вполне искренне кого-то приветствовала. А для кого-то растягивала губы в дежурной улыбке.

Мистер Ледышка продолжал то и дело читать мне нотации, нервничать от непонимания (или интуитивного осознания) моих высказываний, а также ждать, когда я принесу ему утром кофе, а на полдник чай. Оказалось, он любил его с сыром. Гадость-то какая. Но честно нарезала сыр и клала пару крекеров, которые потом уносила обратно. Можно было даже экономить — класть на протяжении недели одни и те же крекеры, а когда те потреплются и потеряют вид, заменять. Это если бы я не любила собственное начальство. Несмотря на все придирки, на строгость и холодность, мистер Ледышка был не так уж плох. Как начальник.

И зачитывая ему расписание, я как-то четко осознала дату. Если через полтора месяца Стив не заговорит по-русски, возможно, он лишится своей должности. А другой начальник не станет терпеть такую язву.

Я захлопнула папку и выделила голосом число:

— Первое августа. Подарок дедушке на юбилей приготовили? Осталось всего полтора месяца.

Стив угрюмо глянул на меня, но не стал возражать, что это не мое дело.

— Приготовил, — произнес он с такой интонацией, что еще неделю назад я бы после этого поспешила ретироваться. А сейчас лишь хмыкнула:

— Весь?

А вот теперь уже прозвучало:

— Это не твое дело, Кэтрин.

Ой, какие мы строгие. Нашел кого пугать очередной тысячью на счету «за увольнение».

— Как раз мое. Это вроде как одна из моих обязанностей — замучить вас желанием изучать могучий и прекрасный. — Следующее я уже произнесла с улыбкой и по-русски: — Чтобы вы перестали поджимать хвост, а занялись делом.

К тому же у меня оставался месяц, чтобы обобрать Мака еще на сотню тысяч.

Стив крутил в руках ручку так, что если бы она была живая, я бы искренне опасалась за ее вестибулярный аппарат.

— Давайте как вам привычнее: по-деловому. Что вы теряете, если попробуете еще разок изо всех сил? Ну, разве что кусочек вашей гордости. Которой у вас в избытке и не помешает немного пообкусать, — последнее я, конечно, произнесла на родном языке, потом снова вернулась на понятный для Стива: — Вот я сейчас говорила на русском, издевалась над вами, а вы ничего и не поняли. Не более ли это позорно? М-м-м, а давайте так — вы соглашаетесь заниматься языком, а я постараюсь придержать свой. Ну, в меру сил.

— Ты этого не сможешь, — хмыкнул Стивен.

Черт, он слишком хорошо меня изучил.

— Но зато, когда вы сможете меня понимать, то и читать нотации сможете более прочувствованно и, понимая, на какую именно тему, — продолжала я соблазнять.

— У меня нет на это времени, — продолжал отбиваться Стив.

— Да ладно, — рассмеялась я. — Выделю я время в вашем плотном графике. В конце концов: сон — это для слабаков.

Мистер Ледышка продолжал истязать ручку, а я ждала решения. Чувствовалось, что сейчас не стоило вмешиваться — он взвешивал все «за» и «против», и вот если перевесит то, что мне не надо, тогда и буду возражать. Хотя после принятия решения это станет почти бесполезно.

И именно этот момент выбрал кто-то из близких, чтобы позвонить Стивену. Я это знала, потому что только личная линия срабатывала «напрямую», остальные звонки шли через приемную.

Я уже отвернулась уходить, когда Стив, задержав руку на трубке, сказал:

— Хорошо, сегодня начинаем.

Я тут же повернулась.

— Какому из репетиторов позвонить?

— Никаких репетиторов. Учить меня будешь ты, — отрезал Стивен, уже подняв трубку и сосредоточившись на звучавшем оттуда голосе.

Я пару раз открыла и закрыла рот, пытаясь собрать в голове мысли и высказать возражение, но меня все равно игнорировали — начальство уже говорило по телефону. Перестав, наконец, изображать выброшенную на берег рыбку, я развернулась и вышла из кабинета. Не дождется этот мистер Ледышка, чтобы я его учила. Сама найду ему репетитора. Еще бы знать, как это делать.

Решив, что разберусь с этим на обеденном перерыве — в конце концов спрошу ту же Лиззи, я занялась рабочими делами. Но начальство и на этот раз меня удивило. Когда я занесла принесенный курьером обед и уже собралась посвятить время собственному насыщению, мистер Ледышка остановил меня, кивком указав на стул напротив. Это было что-то новенькое. До сих пор мне разрешалось сидеть в кабинете мистера Ледышки, только если он диктовал мне письма. Все остальное время я должна была бегать по заданиям.

— Учи, — снисходительно разрешил мне Стив, приступая к своему обеду.

В первый момент я захлебнулась возмущением, а потом - слюной от запаха еды. Поэтому ответила не сразу. Возможно, это и было хорошо, потому что мозг успел заработать и не пропустил вперед язык и не совсем лицеприятные комментарии.

— Вы хотите сказать, что занимались с репетиторами здесь? У себя в кабинете во время обеденного перерыва? — моему недоумению не было предела.

— Ну, не всегда во время обеда, но да, здесь. Я занятой человек, Кэтрин.

— И никто вам ничего не возразил? Даже тот профессор-полиглот?

— Ну, он сказал, что еда может мешать моему произношению.

— Серьезно? Этот пылеглот смог найти слова, чтобы вам возразить? — с сарказмом удивилась я на русском. Этот человек реально ничего не понимает?!