Уроки мастерства

Глава 1. Лед и планы

Алиса

Пахло канцелярским клеем, пылью от старых штор и, как это ни странно, мандаринами — их запах уже вторую неделю просачивался сквозь щели закрытых дверей столовой, смешиваясь с хлоркой и школьными обедами. Этот коктейль ароматов, казалось, намертво въелся в стены школы №14 за последние пять лет, став для Алисы таким же привычным, как запах утреннего кофе. Привычным, но не перестающим вызывать легкую головную боль. Алиса поправила сползающий с плеча тяжелый рулон ватмана, перехватила поудобнее пакет с мишурой, которая норовила выскользнуть и запутаться в ногах, и мысленно прокручивала в голове бесконечный список дел. Он рос и множился с каждой минутой, как снежный ком, катящийся с горы.

«Итак, — думала она, лавируя между спешащими куда-то пятиклассниками, — сначала нужно забежать в актовый зал и перемерить костюмы для утренника: зайчику явно маловаты штаны, а Снегурочке велик кокошник. Потом — доделать снежинки на окна в классе: этих вырезанных из салфеток красавиц нужно еще не меньше двадцати. Потом — заехать в типографию, забрать фотографии для стенда к юбилею школы, которые обещали еще на прошлой неделе. И, самое главное, — успеть в детский сад за Соней ровно в семь. Ровно в семь, ни минутой позже. Потому что если опоздать, Соня будет стоять у окошка в раздевалке с таким несчастным лицом, что у Алисы потом весь вечер будет болеть сердце. А нянечка, тетя Таня, снова многозначительно подожмет губы, намекая, что все приличные родители забирают детей хотя бы на полчаса раньше».

От этой мысли Алиса вздохнула. Она и была приличной. Она была просто очень, катастрофически занятой приличной матерью-одиночкой, которая работала на полторы ставки в школе и параллельно пыталась создать для детей и для себя хоть каплю новогоднего волшебства.

— Алиса Викторовна! А Дед Мороз взаправдашний будет? — маленькая ладошка Коли вцепилась в край ее пиджака, заставив замедлить шаг. Коля семенил рядом, запыхавшись, его шапка съехала набок, а из-под нее выбивались вихры цвета соломы. В его глазах горело такое отчаянное ожидание чуда, что Алиса почувствовала привычный, сладкий укол ответственности. Она не имела права разочаровывать этого ребенка. Ни одного из них.

— Самый настоящий, — устало, но как можно теплее улыбнулась она, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — С длинной белой бородой, с посохом, который сверкает огнями, и с большим красным мешком подарков. Он будет ехать к нам на настоящих санях, запряженных тройкой лошадей... — она запнулась, мысленно вычеркивая из сценария эту деталь, потому что лошадей им никто не даст, — ...ну, или на очень быстрой машине.

— А я хочу, чтоб он на машине приехал! Как в рекламе, на большой и чёрной! — не унимался Коля, его фантазия уже рисовала крутой лимузин с Дедом Морозом за рулем. — Чтобы дверца открывалась вот так вверх! Как крыло!

Алиса хмыкнула, погладив его по голове. В их школьный бюджет, который с трудом осилил покупку дешевой китайской мишуры, местами уже облезшей, вписывался разве что Дед Мороз на общественном транспорте. Или пешком. Но об этом она, конечно, вслух не сказала. Нельзя отнимать у детей веру в чудо, даже если это чудо приходится собирать по кусочкам из старых простыней и карнавальных костюмов, хранящихся в подсобке с незапамятных времен.

— Беги на продлёнку, Коль. Скоро сказку делать будем.

Она выпрямилась, проводила взглядом маленькую фигурку в слишком большом пуховике и свернула за угол, к лестнице, ведущей в актовый зал. Туда, где местный «театр» — читай, она сама и десяток таких же помешанных на творчестве энтузиастов из числа старшеклассников и молодых учителей — готовил новогодний спектакль. «Двенадцать месяцев». Маршак. Классика. И огромная, просто чудовищная ответственность, потому что на премьеру пригласили родителей, спонсоров из городской администрации и даже, кажется, какого-то депутата.

И тут её нагнал голос. Пронзительный, как пожарная сирена, и такой же неумолимый. Секретарша, Вера Ивановна, которая, несмотря на свои шестьдесят с хвостиком, носилась по школе со скоростью и грацией курьерского поезда, грохоча каблуками по линолеуму.

— Алиса Викторовна! Алис, постой! — Вера Ивановна ловко обогнула швабру уборщицы и через секунду уже была рядом, слегка запыхавшаяся, с идеально начесанным седым шиньоном и цепким взглядом. — Лариса Михайловна просила тебя зайти к ней в кабинет. Срочно. Прямо сейчас. И захвати... — она замялась, подбирая слово, — ну, улыбку, что ли. Или хотя бы нейтральное выражение лица.

— У меня улыбка только для детей и Санта-Клауса, Вера Ивановна. Для Санта-Клауса, который приносит подарки, а не отчеты, — отозвалась Алиса, чувствуя, как внутри поселился холодок тревоги. «Срочно» у Ларисы Михайловны обычно означало либо аврал с отчетностью по успеваемости, либо очередную «почётную миссию» для молодого педагога, от которой все более опытные отказывались под разными предлогами.

Вздохнув, она прислонила рулон с ватманом к стене, оставила пакет с мишурой под присмотром гардеробщицы и направилась к кабинету директора. Ноги сами собой несли ее медленно, оттягивая неизбежное.

В кабинете директора было накурено, несмотря на грозную табличку «Не курить!» на двери, украшенную выцветшим красным крестом. Лариса Михайловна, женщина с железобетонной хваткой сталепрокатного стана и прической а-ля «я вся на нервах», которая, казалось, жила своей собственной жизнью, сидела за своим массивным столом. А напротив неё, развалившись на стуле для посетителей так, будто собирался остаться здесь навечно или, по крайней мере, до конца своей скучнейшей жизни, сидел мужчина.

Алисе хватило одного мимолетного взгляда, чтобы составить мнение, которое тут же разделилось на две части: бытовая и профессиональная. Бытовой, женский взгляд отметил: дорогой пуховик цвета мокрого асфальта, распахнутый нараспашку, под ним — серая худи с логотипом местного хоккейного клуба «Северные Львы». Такой логотип болельщики раскупают за бешеные деньги на официальном сайте. Джинсы, синие, потертые, сидели идеально — такие стоят как её месячная зарплата, если не больше. На ногах — массивные, но очень стильные кроссовки, явно не из «Спортмастера». И взгляд. Взгляд человека, которому весь мир должен по умолчанию. Спокойный, немного скучающий, с ленцой. Взгляд хищника, который сыт и потому снисходителен к окружающей мелюзге. Профессиональный же, педагогический взгляд, отметил невербальные сигналы: закрытая поза (ноги скрещены, руки в карманах худи), полное отсутствие интереса к происходящему и легкая, едва заметная брезгливость к обшарпанной обстановке кабинета.