Уроки опасной близости, или Опасная сделка.

1 Глава. Странный незнакомец.

Алена Петрова опаздывала.

Это был её первый курс, третий месяц обучения в МГУ, и она уже научилась считать каждую минуту. Сегодня была лекция по уголовному праву — важный предмет, который она не могла пропустить. Но утро началось с того, что в общежитии отключили воду. Потом автобус опоздал. И теперь она бежала через университетский парк, сжимая в руках портфель и стараясь не наступить в лужу.

На часах было 8:58. Лекция начиналась в 9:00.

Она влетела в здание факультета, взлетела по лестнице на третий этаж, остановилась на секунду, чтобы перевести дух, и толкнула дверь аудитории 317.

Все голова повернулись в её сторону.

Алена почувствовала, как краска заливает лицо. Профессор Соколов обычно строго относился к опозданиям, и она уже готовилась к извинению, но вдруг заметила, что за кафедрой стоит не Соколов.

Это был мужчина.

Немолодой, но и не старый — где-то за тридцать, может быть, около тридцати пяти. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными тёмными волосами и лёгкой небритостью. Он был одет не в профессорский пиджак, а в тёмную рубашку без галстука и кожаную куртку, которая висела на спинке стула.

Алена замерла в дверях.

— Вы, наверное, Петрова? — сказал он. Голос был низким, хрипловатым, без обычной профессорской вежливости.

— Да… — она наконец пришла в себя и быстро пошла к свободному месту в первом ряду. — Простите, я…

— Сядьте, — отрезал он. — Лекция началась.

Она села, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Этот мужчина был… странным. Неправильным. Он не был похож ни на одного преподавателя, которого она когда-либо видела. Даже на его внешности нетипичной для университета — короткие стрижка, мускулистое телосложение, какой-то напряжённый взгляд, который сканировал аудиторию как будто бы перед боем.

Он продолжил лекцию, и Алена поняла, что он говорит о уголовном процессе. Но не так, как Соколов. Соколов читал сухо, по учебнику, сложными фразами. Этот же мужчина говорил просто, чётко, с примерами из жизни. Как будто бы он сам участвовал в этих процессах, как будто бы он сам арестовывал, допрашивал, сидел в следственных изоляторах.

— Итак, — сказал он, расхаживая вдоль кафедры, — что такое задержание? Это не просто взятие человека под стражу. Это момент, когда человек теряет свободу. И это может быть сделано законно, а может — нет.

Он посмотрел на аудиторию, и Алена почувствовала, как его взгляд задерживается на ней. На секунду. Дольше, чем нужно.

— Петрова, — сказал он внезапно. — Допустим, вы — задерживающий. У вас есть основания подозревать этого человека в краже. Что вы сделаете?

Алена встала, чувствуя, как сердце колотится.

— Я… Я должна объяснить ему его права, — начала она, вспоминая учебник. — Предоставить адвоката. Составить протокол.

— Правильно, — кивнул он. — А что, если он сопротивляется?

— Тогда я могу применить силу, — сказала она, хотя голос чуть дрогнул. — Но только в пределах необходимой.

Он усмехнулся — впервые с начала лекции. Улыбка вышла кривой, без тёплого.

— В пределах необходимой, — повторил он. — А кто определяет, что необходимо? Тот, кто задерживает? Или тот, кого задерживают?

В аудитории повисла тишина.

— Это решает суд, — ответила Алена.

— В идеале — да, — сказал он. — Но на практике? На практике решает тот, кто сильнее. Тот, у кого есть власть. И именно поэтому мы изучаем закон — чтобы ограничить эту власть.

Он развернулся к доске и начал что-то писать. Алена села, чувствуя, как руки дрожат. Этот разговор был слишком реальным. Слишком острым. Как будто бы он говорил не о теории, а о чём-то, что он сам пережил.

Лекция продолжалась ещё полтора часа. Он говорил о правах обвиняемого, о недопустимости доказательств, о пытках и принуждении. И каждый раз, когда он упоминал что-то связанное с насилием, его голос становился жёстче. Как будто бы он ненавидел то, о чём говорил.

Когда он закончил, студенты начали собираться. Алена тоже встала, но вдруг услышала:

— Петрова, остаётесь.

Она обернулась. Он сидел на краю кафедры, перебирая какие-то бумаги.

— Я? — уточнила она.

— Вы, — подтвердил он. — Остальные могут идти.

Аудитория опустела. Алена осталась одна с этим мужчиной, и это было… странно. Она чувствовала себя как в ловушке, хотя одновременно ей было любопытно.

— Подойдите, — сказал он, не поднимая головы.

Она подошла к кафедре.

— Я не хочу вас пугать, — начал он, всё ещё глядя в бумаги. — Но я заметил, как вы слушаете.

— Как я слушаю?

— Вы понимаете, — он поднял на неё взгляд. И снова она увидела эти тёмные, интенсивные глаза, в которых читалась усталость и что-то ещё. Что-то опасное. — Вы не просто запоминаете. Вы понимаете суть. Это редкое качество.

— Спасибо, — сказала она, не зная, как реагировать.

— Я заменяю Соколова на две недели, — сообщил он неожиданно. — У него семейные обстоятельства. Меня зовут Дмитрий Коршунов.

— Дмитрий… — она автоматически повторила, и вдруг поняла, что это имя ему не подходит. Слишком обычное для такого необычного человека.

— Алина Петрова, — он прочёл по её студенческому билету, который она положила на стол. — Двадцать один год. Юридический факультет. Родом из Тулы, если не ошибаюсь?

— Да, — она удивилась. — Откуда вы знаете?

— Я умею наблюдать, — отрезал он. — И я тоже вижу детали, Петрова. Например, я вижу, что вы плохо спите. Что вы работаете по вечерам, чтобы оплатить обучение. И что у вас есть какая-то проблема, которую вы не можете решить в одиночку.

Она почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала она, хотя голос предательски дрогнул.

— Не понимаете или не хотите понимать? — он встал, и Алена поняла, какой он высокий — почти на голову выше её. — Послушайте, Петрова. Я не преподаватель. Я заменил Соколова как любезность. Но в этой комнате я вижу что-то, что мне напоминает… прошлое.