Уроки приручения или Сердце по обмену

- Глава 6 -

Утро было восхитительно ленивым. Из тех, что пахнут сливками, солнечными бликами и свободой. Я сидела в уютной столовой, у окна, наслаждаясь своей тарелкой овсяной каши с медом, жареными орешками и половинками карамелизированной груши. Чашка травяного чая источала аромат лаванды и яблочной мяты. Всё было слишком мирно, чтобы вызывать подозрения. А надо бы.

Ко мне присоединился Таллен, с чашкой крепкого кофе и книгой под мышкой. Мы неспешно обсуждали расписание занятий, прогресс студентов, и как одна из учениц попыталась приручить внутреннего волка через лепку глиняных статуэток. Неудачно: волк съел статуэтку.

Я только начала намазывать масло на тёплую булочку, когда она появилась.

Словно шторм, вихрь, армия, балетная труппа и драмкружок в одном лице — бабушка Таллена — несравненная Аделина Верэс.

— Аличек, милый мой! — раздалось над столовой, и воздух стал гуще.

В зале наступила тишина, даже студенты замерли с ложками у рта. Таллен, казалось, остался невозмутим… но только казалось. Я заметила, как левая щека его дёрнулась, а кончик уха едва ощутимо покраснел.

Бабушка влетела в зал с видом императрицы и направилась к нашему столику, уверенно чеканя шаги.

— Ну куда это годится? — возопила она, не дойдя и пяти шагов. — Ты уже трижды проигнорировал моё приглашение на ужин! Когда ты, наконец, собираешься знакомиться со своей невестой?

Булочка в моей руке дрогнула. Я почувствовала, как чай в желудке меняет агрегатное состояние.

У Таллена есть невеста? С которой он… не знаком?

И — простите, но кто такой, черт возьми, АЛИЧЕК?

Я с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос. Мои губы скрутились в судорожно-вежливую улыбку, а взгляд упрямо упёрся в свою тарелку. Только не смотреть на Таллена. Только не смотреть.

Но он и сам всё решил.

— Не понимаю, о чём ты, бабушка, — с невозмутимостью, достойной театра, произнёс он. — Я со своей невестой уже давно знаком.

И прежде чем я успела моргнуть, он обнял меня, придвинул мой стул к себе и поцеловал в висок.

Именно в этот момент я пыталась проглотить кусочек груши.

Он встал поперёк горла и застрял — вместе с остатками моего самообладания. Я закашлялась, отодвинулась на миллиметр и выпалила:

— Простите, что?

Но бабушка сияла.

— Ах, вот как! — воскликнула она. — Ну наконец-то! Я же говорила, что надо смотреть рядом! И кто бы мог подумать… Лили! Я ведь помню тебя ещё совсем малышкой! Твой отец как-то привозил тебя к нам, вы тогда бегали с Аличеком по саду и пытались посадить дерево в вазу с лимонами!

Я с трудом выдавила улыбку, но в голове метался один вопрос: что, вообще, сейчас происходит?

— Это такая… неожиданная встреча, — выговорила я. — Но приятная, вне всякого сомнения.

Бабушка хлопнула в ладоши.

— Всё решено! К концу следующей недели — приём в честь вашей помолвки. Всё организую. Цветы, музыка, приглашения — вы ни о чём не беспокойтесь!

И, не дожидаясь возражений, удалилась — как всегда: триумфально и с максимальным драматизмом в каждом жесте.

Я повернулась к Таллену. В глазах у меня был ад, сарказм и очень много вопросов.

— Ну?.. — медленно проговорила я.

Он закрыл глаза, будто призывая силы земли, неба и, возможно, всех покровителей волчьего племени.

— Всё объясню. Позже.

— О, не сомневаюсь, — протянула я с холодной вежливостью. — Только учти: если на приёме окажется хор, шампанское и фейерверки — я кину в тебя букетом. Магическим.

Он усмехнулся.

— Главное — не задуши своими магическими лианами гостей.

— Пока не могу ничего обещать. Всё зависит от количества гостей и твоих объяснений.

***

Мы просидели молча несколько минут. Я ковырялась в остатках каши, не глядя на Таллена. Он, судя по тишине, думал, что мне сказать. Возможно, даже размышлял о собственной безопасности — и правильно делал.

— Значит, невеста, — наконец проговорила я. — Внезапно.

— Это была... вынужденная импровизация, — спокойно сказал он.

— Ты назвал меня невестой, Таллен. Ты обнял меня и поцеловал так, будто мы семейная пара со стажем.

Он вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Бабушка... Она безобидна, но упёрта. Уже два года устраивает мне встречи с кандидатками. Большинство из них — с послужными списками, как у полевых командиров. Если я не соглашаюсь, она находит способ «случайно» устроить нам совместный отпуск или магический обряд знакомства. Мне нужно было её остановить. Навсегда.

— И поэтому ты… решил пожертвовать мной?

— Нет. Я просто воспользовался возможностью. Ты — единственный человек, на кого она возможно согласится. Потому что она тебя помнит. Уважает твоего отца. И... — он замялся. — Потому что ты умеешь держать удар.

Я прищурилась.

— Подожди. То есть, ты подумал: "Вот Лили, моя подруга детства, у неё завтрак, пирог и хорошее настроение. Что может его испортить? А! Назову её невестой при свидетелях!" Гениально, Таллен. Просто магия дипломатии.

— Это была… ошибка. Но теперь поздно отыгрывать.

— Ошибка — это когда ты кладёшь соль вместо сахара. А тут — целый свадебный пир, Таль. Со свидетелями.

Он опустил взгляд, но прежде я увидела в нём… не страх, нет — усталость. Эту самую, глубокую, из тех, что накапливается годами.

— Я устал, Лили. От ожиданий, от давления. От того, что даже личную жизнь мне пытаются прописать как график дежурств. И когда ты сидела рядом… со своим этим видом «я-съела-мир-и-мне-вкусно»… я подумал, что ты — единственный человек, кто не будет пытаться меня переделывать.