Уроки приручения или Сердце по обмену

- Глава 9 -

Я проснулась не от света — от тишины. Такой густой, что она будто обволакивала с головы до пят, не давая пошевелиться. Птицы за окном щебетали лениво, сонно, как будто и они всё ещё не отошли от вчерашнего бала.

Приём. Фанфары. Люди, поздравления, тосты. Элора. Бабушка Верэс. Танец с Талленом. Фиктивная помолвка. Свадьба.

Я осталась лежать, уставившись в потолок, где тонкая трещинка ползла по гипсу, напоминая линию судьбы. Всё казалось сном. Не потому что было прекрасно. А потому что было слишком. Слишком громко. Слишком гладко. Слишком… фальшиво.

Кроме одного.

Взгляда Таллена.

Он не лгал. Ни перед гостями, ни перед бабушкой. Он действительно был благодарен. И действительно — доверял. А я… я просто стала его спасательным кругом. Играла роль. Только почему-то сейчас, когда занавес опустился, мне совсем не хотелось аплодировать.

Я встала. Холодный пол под босыми ступнями помог собраться. Сдвинуть мысли. Сделать шаг от эмоций — к действиям.

На подоконнике стояла чашка с остывшим отваром — осталась со вчерашнего вечера. Рядом — коробочка с украшением, которое я так и не надела. Золотой браслет с веточкой лавра. Подарок бабушки. «Для настоящей Верэс», как она сказала.

Я не была Верэс. И не собиралась ею быть.

Я — Лили Тайен.

Я преподаватель. Маг земли. Женщина, которая умеет держать равновесие даже посреди шторма. И если этот спектакль продолжается — я сама выберу, на какой сцене стоять и какую реплику произнести.

Я села за стол, достала перо, начала писать — не письмо, не сообщение. Просто строки. Мысли, которые скапливались внутри и просились наружу:

«Иногда, чтобы выжить в чужом спектакле, нужно написать собственный сценарий. Иногда, чтобы не утонуть в чужих ожиданиях, достаточно признать: ты не обязан быть героем — только собой.»

Я сложила лист, но не убрала. Пусть лежит. Напоминанием.

Сегодня у меня снова занятия. Снова студенты. Снова магия и камни, разговоры о внутреннем балансе и борьбе с инстинктами. Это — моя сцена. Там — всё настоящее.

А остальное... Остальное подождёт.

***

День начался с земли.

Буквально: первые тридцать минут занятия мы провели босиком на влажной почве у южной стены Академии. Упражнение на "внутреннее якорение" — простое, но действенное. После приёма, в который я вложила больше самоконтроля, чем магии, казалось почти роскошью снова стоять на твердом, настоящем.

Я чувствовала, как воздух остывает с утра, как земля дышит под пальцами ног, и как мои ученики, один за другим, наконец-то перестают хихикать и начинают слушать своё тело, а не только мой голос.

— Кто вы без магии? — спросила я. — Без формы, без имени, без силы?

Ответа, как всегда, не было. Но молчание было правильным. Не пустым — думающим.

***

После основной части занятия, когда я уже собирала записи и паковала учебные материалы, ко мне подошёл Элан. Тот самый студент-старшекурсник, который приглашал меня на «моховую» прогулку.

— Мисс Тайен, можно… пару слов?

— Конечно. — Я кивнула, жестом показывая, чтобы мы отошли в сторону.

Он замялся. Теребил ремешок на сумке. Сейчас он выглядел почти… уязвимо.

— Я просто хотел сказать… то есть... — он смущённо откашлялся, — я знаю, что между вами и ректором что-то... происходит.

Я напряглась, но не выдала. Просто продолжила смотреть.

— И я не хочу лезть не в своё дело. Правда. Но… — он поднял глаза, и в них не было вызова — только честность, почти подростковая. — Я просто хочу, чтобы вы знали: вы важны. Не потому что с кем-то. А потому что... вы есть. Потому что вы учите нас слушать себя, а не чужие ожидания. Потому что… когда я вижу вас, мне хочется стать лучше.

Я замерла.

А он добавил, тише:

— И да. Я помню тот наш разговор и понимаю, что не имею права. Я ученик. Вы — преподаватель. Но… если бы всё было иначе… я бы, наверное, влюбился в вас. А может, уже.

Он сжал плечи, будто ждал, что сейчас прозвучит выговор. Или смех. Или равнодушное «спасибо».

Я сделала шаг ближе. Не ради близости. Ради уважения.

— Элан, — сказала я мягко. — Спасибо. Не за признание. За то, что ты имеешь смелость говорить открыто. Это… это требует силы. И зрелости. Намного большей, чем у большинства взрослых. Я тебя уважаю.

Он опустил глаза, чуть покраснел, но кивнул. Медленно.

— Спасибо, мисс Тайен.

— И ещё, — добавила я. — Продолжай быть таким. Но не ради кого-то. Ради себя.

***

Айрин пришла без стука — как всегда, когда чувствовала, что я нуждаюсь в человеческом присутствии.

Она принесла облепиховый чай с мёдом, шерстяные носки (про которые каждый раз утверждала, что «нашла случайно в общей прачечной»), и выражение лица, типичное для человека, у которого есть вопросы, но он подождёт, пока ты будешь готова отвечать.

Мы сидели в креслах у окна, смотрели, как на территорию Академии опускается вечер. Воздух был прохладным, небо — чистым, и в этом было странное утешение: как бы сложно ни было, солнце всё равно сядет, а потом взойдёт снова.

— Ну? — тихо сказала она, отхлёбывая чай. — Ты сегодня весь день ходишь с лицом, будто под землёй гремят драконы. Это просто усталость или кто-то наступил на твой личный гранит?

Я хмыкнула.

— И то, и другое. И немного третьего: один из студентов признался, что влюблён в меня. Мило. Честно. Больно.

— Больно? — Айрин наклонила голову.