Уроки приручения или Сердце по обмену

- Глава 16 -

Деканат Академии был не просто местом собраний. Это был — если пользоваться выражением Ланель — «улей с благородными осами». Комната тянулась вглубь, как библиотечный зал: высокие окна с витражами, тёплые деревянные панели, книжные шкафы, кресла у камина и запах — смесь пергамента, лаванды и чего-то терпкого, почти цветочного. Магия тут была старой, почти ленивой. Такой, что чувствует себя хозяйкой дома.

Когда я вошла, Ланель уже сидела в кресле, укутанная в шалевый кардиган, с чашкой настоя и плетёной корзинкой с сушёными вишнями на коленях.

— О, Лили. Солнце моё. Подойди, забери пару штук, пока Келвин не сожрал всё. — Она ткнула пальцем в сторону бойкого седовласого преподавателя боевых трансформаций, который пытался открыть крышку корзины магически, но та шлёпала его по пальцам.

— Добрый день, — сказала я, усаживаясь. — Сегодня вы особенно оживлённые. Что, завтрашняя гроза отменена?

— Нет, просто Элора ещё не пришла, — буркнул Маркус, не отрываясь от книги. — Пока в комнате нет шипения, можно расслабиться.

— А я думала, вы все её обожаете. Такая дама, такие губы, такое драматичное декольте.

— Не забывай про голос, — добавил Келвин. — Им можно разбудить древнего василиска. Правда, только чтобы тот попросил тишины.

Ланель прыснула в чай.

— Говорят, ты сегодня вела занятие с «приглядом»?

— Вела, да. Мои братья решили, что Академия нуждается в их оценке.

— О, мы их видели, — многозначительно произнесла Ланель. — Особенно одного. С огненным взглядом и улыбкой пирата.

— Дариана? — спросила я.

— Нет, второго. Который, похоже, давно женат на дисциплине. — Она подмигнула. — Но тот, что смотрит на Айрин как на редкий артефакт, конечно, запомнился сильнее.

— Они просто флиртуют, — отмахнулась я. — В пределах допустимого. Впрочем… — Я усмехнулась. — Айрин тоже смотрит. Причём не без интереса.

— Будет весело, — резюмировал Келвин. — Особенно когда Элора узнает, что её новые туфли не единственное, на что смотрят в Академии.

Словно по команде, дверь приоткрылась — и вошла она.

Как всегда: уверенным шагом, в тени аромата сандала и магнолии, волосы собраны в идеальный узел, а мантия — как будто гладилась под чарами три часа подряд. Элора. Любимица некоторых родителей, бедствие для большинства коллег.

— Какая тёплая компания, — пропела она, проходя внутрь. — Я прямо чувствую, как в воздухе витает уют… и зависть.

— Это мята, — подсказала Ланель. — И вишня.

— А я думала, запах самодовольства. Или… — её взгляд упал на меня. — Может быть, новой крови?

Я не ответила. Только подняла бровь.

Элора подошла ближе, небрежно закинула мантию на подлокотник и, обращаясь к Келвину, сказала:

— Ты слышал? Сегодня на занятии по контролю эмоций был цирк. С декорациями, гостями и… трогательными мини-лекциями о "внутреннем звере". Студенты, говорят, были в восторге. Особенно девочки. Уверена, им понравился тот высокий с усмешкой.

— Это мой брат, — сказала я ровно, поднимая чашку с настоем.

— Конечно. Но ты же не возражаешь, если студенты считают, что ваша группа — теперь скорее сценическая постановка, чем обучающий курс?

Я поставила чашку на блюдце. Медленно. Беззвучно. В комнате стало чуть тише.

— Элора, — сказала я с лёгкой улыбкой, — если ты намекаешь, что моя группа слишком оживлённая, — ты права. Я не считаю своей задачей вбивать в них магию молотом. Я хочу, чтобы они понимали, что сила — не в сдержанности, а в равновесии. Иногда смех — это лучшая защита от паники. А фраза, сказанная с лёгкой иронией, лечит куда быстрее, чем тычок палкой в сердце.

Она улыбнулась в ответ. Напряжённо.

— Забавно. Я думала, ты читаешь лекции, а не философские монологи.

— А я думала, что артефакты обучают молча. Оказывается, они умеют язвить, когда рядом кто-то сияет. Без дорогих камней и полированной мантии.

Тишина стала густой. Кто-то не удержался и хмыкнул. По звуку — Келвин.

Элора отвернулась, как будто её ничего не задело.

— Пожалуй, не буду мешать. Мне ещё проверять защитные матрицы. — Она направилась к выходу, при этом задела край стола Ланель, отчего корзинка с вишнями опрокинулась. Я успела подхватить её раньше, чем ягоды разлетелись.

— Осторожно, — сказала я. — Вишни у нас тоже — хрупкие. Но не сдаются.

Она не обернулась. И не ответила.

Когда дверь за ней закрылась, Ланель откинулась в кресле и тихо сказала:

— Я всё-таки думаю, ты не просто преподаватель. Ты лекарство. Особенно от высокомерия.

— А я думаю, — добавил Келвин, — что теперь Элора будет злиться ещё три дня. Крепко ты её задела.

— Я просто была собой, — сказала я. — А это, как показывает практика, работает лучше, чем любые артефакты.

И в этот момент я заметила, что в дверях стоит Таллен. Он молчал. Лицо — спокойное, как зеркало в утреннем озере. Но в глазах… в глазах был блеск.

***

После встречи с преподавателями я вышла во внутренний двор Академии. Солнце скользило по бледному камню, затевая игру света и тени. Всё было на своих местах. Всё — кроме чего-то во мне, что оставалось чуть сдвинутым, будто мысль, не договорённая до конца.

Леон сидел под вязом, что склонялся над фонтаном с выдрой. Он держал в руках книгу, но не читал. Вглядывался в капли, падающие в чашу фонтана, будто в код судьбы.

— Я думала, ты в библиотеке, — сказала я, подходя.

— Был. Потом решил дышать. Там слишком пыльно и слишком много правды.

— Нашёл что-нибудь интересное?