Уроки приручения или Сердце по обмену

- Глава 17 -

Утро началось с суматохи.

Сначала сработал будильник. Затем — второй. Потом — проклятие, потому что первый я зачем-то заклинала на «режим уединения». А значит, он не пищал, а… грел подушку. Ужасно бесполезно в условиях плотного расписания.

В результате я вылетела из комнаты с волосами, собранными скорее магией отчаяния, чем заколкой, и с мыслями о том, как именно наказать Элеора, если он опять забудет подать ведомости к утру.

Коридоры Академии были полны звуков: гул голосов, хлопки дверей, шорох мантий — всё это сливалось в единый ритм места, живущего магией. И я уже почти вошла в него, когда…

— Лили! — Айрин возникла из-за поворота с видом, каким обычно встречают плохие вести.

— Что случилось?

— Твоя троица. Они... ну, у них было утреннее занятие по контролю частичного обращения. И... скажем, теперь у нас есть два полукота, один бесхвостый оборотень и дюжина испуганных третьекурсников.

— Они обратились?

— Не совсем. Они пытались обратиться, с наложением элементарной защиты. Ник, как обычно, пошёл «по наитию», Джей захотел проверить реакцию артефакта на мяту, а Адам... Адам попробовал связать это всё через заклинание стабилизации. Итог — магическая рекурсия.

— Они в порядке?

— Да. Но теперь от них пахнет копчёной корицей и у одного из них хвост — искрится. Не спрашивай, я не знаю, как.

Я медленно провела рукой по лицу.

— Хорошо. Где они сейчас?

— В зале восстановления. Профессор Тира лечит их самооценку, а физические повреждения — сами рассосутся.

— Пошли, — сказала я, уже поворачивая в нужную сторону. — Пора объяснить им, что «творческий подход» — это не значит «проверим, что будет, если всё взорвётся».

Мы с Айрин вошли в зал восстановления. Воздух там был наполнен запахом мёда, лаванды и лёгким запахом палёных перьев. Вдоль стены стояли три кушетки, на которых расположились мои герои: Джей с сияющим серебристым хвостом, Адам, по уши укрытый пледом (видимо, скрывал последствия), и Ник, у которого от ушей до лодыжек всё ещё пробегали искры — как будто он подключился к солнечной буре.

Профессор Тира — женщина в красном жилете с идеально гладкой причёской и глазами «я вас насквозь вижу, юные разрушители спокойствия» — обернулась, как только заметила нас.

— А вот и ваш куратор, — сказала она таким тоном, будто отчитывала не только их, но и меня за компанию. — Можете забирать. Физически они в порядке. Психологически — как всегда.

— Спасибо, Тира, — кивнула я, приближаясь к троице. — Ну что, господа экспериментаторы, расскажете, как именно вы пришли к идее скрестить частичный оборот с мятой?

Джей смущённо почесал затылок — искры с хвоста вспыхнули ярче.

— Это была… гипотеза.

— Основанная на чём?

— Ну, мята… охлаждающая. А у нас было задание стабилизировать жар от первой фазы…

— Смешав её с амулетом на основе флюорита, — вставил Адам. — И всё было нормально, пока Ник…

— Пока Ник не решил усилить эффект с помощью руны, найденной в книге, не имеющей автора, — закончила я. — Идеально. Что ж, для следующего занятия пишете отчёт. Каждый. Тема: «Почему кулинария и магия — разные дисциплины».

— А можно хотя бы не на три пергамента? — взмолился Ник.

— Можно. Но тогда устно. Перед всем потоком. С элементами театрализации, — я улыбнулась. — Выбирайте сами.

Их лица вытянулись.

— Пергамент подойдёт, — хором ответили все трое.

Айрин за моей спиной тихо хихикнула.

— Ты страшнее, чем кажешься.

— Я просто умею готовить из хаоса завтрак, — буркнула я и повернулась к парням. — Идём. У вас через двадцать минут теория, а я как раз хочу, чтобы вы успели… блеснуть.

Мы вышли из зала, а я мысленно отметила: не просто справляюсь — начинаю получать от этого удовольствие.

День продолжился в рабочем ритме. Я провела два занятия — одно по природе стихийной магии и её синергии с фазами оборота, другое — с индивидуальными заданиями на диагностику силы. Всё прошло гладко, и к обеду я уже чувствовала, как внутри растёт то приятное ощущение: «я на своём месте».

Когда я вернулась в кабинет, меня ждал конверт. Бумага с ароматом вербены. Надпись: «Л.Т. — к вечеру. Срочно. — Т. В.»

Таллен.

Я распечатала письмо. Внутри — короткое сообщение:

Лили,

Появились сведения о странной активности в северном секторе леса. Отмечены выбросы нестабильной энергии, похожей на ту, что связана с артефактами эпохи Раскола.

Ты чувствительна к земле — мне нужна твоя помощь. Встречаемся у старого наблюдательного поста в 18:00. Не говори никому.

— Т.

Я перечитала записку дважды. Эпоха Раскола? Артефакты?

Что-то подсказывало мне: это начало чего-то гораздо большего, чем просто курс «приручения внутреннего зверя».

Когда стрелка на башне показала без десяти шесть, я уже шла по северной тропе. День выдался прохладным, с лёгкой дымкой, и вечер обещал быть ещё более морозным. Академия позади — величественная, в золотом закате — казалась крошечной игрушкой на фоне леса, в который я направлялась.

Таллен ждал у старого наблюдательного поста — полуразрушенной башни с мхом на крыше и потемневшими от времени камнями. Он стоял, как всегда, спокоен и собран, прислонившись к выступу стены. В руках — свиток и компас, который я сразу узнала: артефакт времён Раскола. Осторожный. Капризный. Очень дорогой.

— Ты пришла, — сказал он, без тени удивления.

— Ты позвал, — ответила я, сбрасывая с плеча сумку с защитными амулетами. — И раз ты взял с собой «этот» компас, значит, дело серьёзное.