Уроки приручения или Сердце по обмену

- Глава 20 -

Вечер подкрался к Академии не торопясь, мягкими тенями ложась на мозаичный пол галерей. Студенты шептались у входов в аудитории, спешили с зачётами, носились с кипами конспектов и чарующими зельями от забывчивости. Всё было привычно. До мелочей.

Разве что я держала в кармане записку, сложенную вчетверо, которую Таллен сунул мне незаметно после обеда, проходя мимо. Там было всего три слова:

«Северная башня. Сегодня».

Обычно я избегала башен — в них гулял сквозняк и сохранялось эхо. Но я оделась потеплее и вышла, когда последние фонари начали мерцать по периметру двора.

Северная башня жила особенной жизнью — туда редко добирались те, кто не знал точной тропы. Я поднималась, ступенька за ступенькой, сквозь запах старого камня, холодных перил и засыпающей магии.

На площадке меня ждал не Таллен.

Меня ждала Нелли, младшая из техников факультета, всегда в тёплом шарфе и с колечком в носу. Она сидела на краю ступеней, болтая ногами, в руках — корзинка с запотевшим термосом и двумя металлическими кружками.

— Босс сказал, проследить, чтобы вы не замерзли. Так что я здесь, как всегда, в ответственный момент, — сказала она бодро, протягивая термос. — А ещё, по секрету, у него отвратительный вкус на напитки, так что я подмешала кардамон и чуточку корицы. Чтобы у вас не было повода ссориться.

Я улыбнулась — как можно не улыбнуться, когда Нелли так очаровательна в своей заботе?

— Спасибо. Ты сегодня мой герой.

— Я всегда герой, — отозвалась она, забавно сморщив нос и поднимаясь на ноги. — Удачи.

Она исчезла за углом, словно лесная пташка, и спустя несколько мгновений я осталась одна — но только на секунду.

Таллен появился из арки. Тихо. Без пафоса. Его шаги были ровными, взгляд — внимательным. Он кивнул, как будто мы с ним не виделись совсем недавно, и сел на край парапета, откуда открывался вид на город.

— Я думала, ты выведешь меня куда-нибудь в тайный лес или в заброшенную лабораторию, — заметила я, устраиваясь рядом, протягивая ему кружку.

— Там слишком холодно, — сказал он, принимая. — А здесь лучше. Видишь? Лампы на мосту — как цепочка из звёзд. Я думал, что тебе это понравится.

Мы сидели на пледе, расстеленном на тёплой каменной плите, под гудящим от ветра фонарём. Вокруг — свечи в банках, термос, две кружки горячего шоколада и невидимый, но ощутимо вибрирующий слой эмоций, который никак не удавалось заглушить ни шоколадом, ни шутками.

— Ты часто устраиваешь такие… представления? — спросила я, глядя на эту уютную обстановку, будто сошедшую с обложки волшебного романа.

Таллен чуть усмехнулся, взгляд его блуждал где-то в стороне, будто он сам не до конца верил, что всё это происходит.

— Только для особых гостей, — ответил он наконец. — И только когда не уверен, что слова сработают лучше декораций.

— Забавно слышать это от тебя. Ты же всегда был немногословным. Серьёзным. Даже в детстве.

— А ты — воплощением стихийного бедствия, — произнёс он с лёгкой иронией. — Землетрясение с зелёными глазами. Или были карие? Сейчас уже не знаю — тогда казались ярче.

Я усмехнулась, опуская взгляд в кружку.

— Ты помнишь?

— Всё. Как ты пряталась в саду от зельеварения, как заставила дерево прорасти через крышу теплицы. И как смотрела на меня, когда я сказал, что уезжаю.

Я отвела взгляд. В груди защемило.

— Ты исчез. Просто... перестал быть. Ни писем, ни прощания. Ничего.

Он молчал несколько секунд, прежде чем заговорить:

— Я был подростком, которого запихнули в форму, окружили уставами и научили не оглядываться. Я думал, что если буду писать тебе — не смогу отпустить. А мне нужно было двигаться вперёд.

Я слабо хмыкнула.

— А мне нужно было знать, что ты не забыл. Что я… осталась для тебя важной.

Он придвинулся ближе — не навязчиво, на полшага. Достаточно, чтобы я почувствовала тепло, исходящее от него.

— А теперь? — тихо спросил он. — Сейчас... ты еще хочешь, чтобы я был рядом?

Я посмотрела на него. На этого мужчину, в котором прятался мальчишка, что когда-то рисковал шкурой, чтобы вытащить меня из леса, и был единственным, кто молча понимал.

— Сейчас… я всё ещё пытаюсь привыкнуть к тому, кем мы стали. Но да. Мне... легче, когда ты рядом. Даже если я злюсь.

Он выдохнул. Не улыбнулся — но стало видно, как с его плеч уходит незримый груз.

— Хорошо, — едва слышно сказал он.

Мы какое-то время сидели молча, потягивая горячий шоколад, обжигаясь и молча наблюдая за танцем фонарей внизу.

— Ты хорошо умеешь молчать, — сказала я. — Не тягостно. Просто спокойно.

Он кивнул.

— А ты хорошо умеешь не притворяться. Даже когда боишься.

— Я не боюсь, — попыталась возразить я, но потом махнула рукой. — Ладно, боюсь. Всё слишком быстро стало настоящим. А мы ведь… играли. Или мне всё это кажется. Я уже не понимаю, где правда, а где искусно разыгранный спектакль.

Таллен поставил кружку рядом, повернулся ко мне.

— А если я больше не хочу играть?

Снег коснулся моего плеча, тая почти сразу. Ветер прошёлся по балюстраде, подняв лёгкую волну магии в воздухе.

— А если я не знаю, что делать с этим «по-настоящему»? — спросила я в ответ. — Если я вдруг захочу больше, а потом ты поймёшь, что ошибся?

Он посмотрел на меня открыто, будто хотел передать через этот взгляд все свои мысли и чувства.

— Я уже понял, что не ошибся. Просто не знал, как сказать.

Я молчала. Губы чуть дрожали — не от холода. Это был не страх. Это было предчувствие.