Уроки Судьбы

Уроки Судьбы

– Ты посмотри на него! Опять сидишь, самогон распиваешь с самого утра! У нас в кладовой последний мешок крупы остался! Я мясо на столе последний раз в прошлом году видела... И то на праздник. Как тебе не стыдно на моей шее сидеть, здоровый, взрослый мужик! Силища куча. Давно бы улицы мести пошел. Хоть какой-то прок бы от тебя был. Хотя бы десяток серебряных зарабатывал, на хлеб да на травы лечебные хватало. Я же тоже уже не молода! И спина ноет, и колени! Пожалел бы жену свою! Я как лошадь в этой лавке, ящики да мешки таскаю, – пришел бы да помог хоть раз. Совсем совести не осталось. Никогда не думала, что ты в такого увальня превратишься, целыми днями в карты играешь со своими друзьями-оболтусами и самогон распиваешь. Почему я должна за тебя думать, как денег заработать? Раньше же работал где-то, всегда денег хватало. Поспрашивай старых знакомых, может, и устроит кто на работу.

Опять она завела эту шарманку... Неугомонная баба. Как она понять-то не может – никому не нужен глухой работник. В грузчики не берут – вдруг придавит чем-то, я и не замечу. В кучера и извозчики тоже – как минимум, клиентам будет крайне тяжело со мной. А мести улицы вместе с этими тупыми гоблинами и кобольдами... как представлю, аж дурно становиться... Всю мою сознательную жизнь я был при деньгах. Правда, добывал я их не совсем честным путем. В криминальном мире мы были известны как банда Трех Енотов и филигранно обносили дома, лавки, таверны, мастерские. Большую часть награбленного мы спускали на развлечения: выпивку, азартные игры, бордели. Так продолжалось двадцать лет. Все двадцать лет и по сей день никто не знал и не знает, кто входил в банду и как мы выглядели. Даже наши близкие, и моя жена в том числе, не в курсе нашего способа заработка.

Наша разгульная жизнь закончилась в тот момент, когда Первый принес наводку на мастерскую гнома-изобретателя. Третий сразу почуял неладное, а у меня и у Первого разум затуманила возможная прибыль. Той же ночью мы проникли в мастерскую. С легкостью обошли его систему безопасности и набрали полные сумки добра. Но, к сожалению, Первый потерял бдительность и начал вскрывать металлический сейф с золотистой росписью. Третий стоял рядом и услышал щелчок. Он попытался оттащить Первого, но не успел... раздался взрыв. Обоих изрешетило шрапнелью, я буквально видел противоположную стену через их тела. Еще неизвестно, кому из нас повезло больше. Меня тоже задело. Шрапнель посекла мне лицо, оставив шрамы, а взрывная волна лишила меня слуха. Лучшие врачеватели сказали, что это навсегда. После восстановления я пытался зарабатывать привычными методами. Взял в помощь двух подросших племянников. Но когда в одной из лавок я тупо не услышал охранную сирену, я понял, что путь Второго из Трех Енотов окончен. А теперь закончились и мои сбережения на черный день.

– СМОТРИ НА МЕНЯ! Я С КЕМ РАЗГОВАРИВАЮ? Совсем уже наплевать на меня? Нас выселят, если к концу месяца мы десять золотых не заплатим!

– Я вижу, что ты говоришь, Лурин. Ты же знаешь, что стоять и драть глотку – бесполезное занятие. Мои оставшиеся товарищи либо сами нигде не работают, либо работа такая, что врагу не пожелаешь.

– Нам нужно что-то делать, Дрентон. Я не хочу остаться на улице. Я поговорила с Махменом, у него есть место в бригаде чистильщиков канализации...

– Да чтоб я! Да гавно за целым городом убирал! Да никогда в жизни!

– Я ведь все для тебя делаю, Дрентон, – ее глаза стали наполняться слезами. – А ТЫ ДАЖЕ И ПАЛЬЦЕМ ПОШЕВЕЛИТЬ НЕ МОЖЕШЬ РАДИ НАС!

Она схватила свой плащ и выбежала на улицу, прикрыв лицо руками. Я сел за стол, налил себе полный стакан самогона и уставился в глубину мутной белесой жидкости. Из стакана на меня смотрел размытый образ седого мужчины со впалыми щеками и острыми скулами. Шрамы от шрапнели были видны даже в этом отвратительном «зеркале». Я залпом замахнул горькую жидкость. Самогон огнем обжег язык и горло, тяжелым, горячим комом проваливаясь в желудок.

– Может, все-таки согласиться на работу у Махмена? Он, говорят, бывает, даже платит один золотой в месяц...

В голову сразу полезли образы канализации... Ужасная вонь отходов целого города. Где ты по колено в дерьме и с лопатой в руках должен проталкивать и разгребать кучи различных отходов, которые налипли на решетки и стенки городского коллектора.

– Да не в жизнь!

Я резко подскочил на стуле и разбил стакан об пол. Мозг, уже привыкший к полной тишине, заполнил пустоту звоном разбитой посуды, откопав его где-то в памяти. Никогда Второй из банды Трех Енотов не опустится так низко! Единственное, что я умею делать профессионально, – это воровать. А последняя ниточка, которая связывает меня с тем миром, – это мои племянники. Насколько я знаю, они продолжают мою деятельность, правда, работают грубовато и успели уже пару раз отсидеть... Но ничего! Они будут моими ушами и руками, а я – их опытом и головой! Алкоголь в крови придал мне еще больше уверенности, и пока тлеет запал идеи, я схватил свою куртку, бутылку самогона и горсть медных монет в надежде на то, что смогу договориться со знакомым полуросликом отвезти меня в соседнюю деревню.

Уже к полудню мы ехали по размокшей от моросящего дождя дороге. Место на козлах было одно, поэтому компанию в этом пути мне составлял молодой хряк. Он всю дорогу нервно ерзал по телеге в поисках чего-то съедобного, периодически пытаясь жевать мой изношенный ботинок. Выселок Салимара встретил нас не очень приветливо. К вечеру погода испортилась еще сильнее. Дождь стал гораздо ощутимее, и мокрая одежда перестала держать тепло. Любой ветерок заставлял тело покрываться мурашками и мелкой дрожью. Я расплатился со своим извозчиком за комфортабельную доставку, и ноги сами понесли меня в сторону дома с красной черепицей. Его стены когда-то были ярко-белыми с рисунками цветов и защитных рун, теперь же художества стерлись, а белизна приобрела грязно-желтый цвет.

Рядом с небольшим крыльцом один из племянников колол дрова для ночной подтопки. Он стоял ко мне спиной и был увлечен работой. Айвор знатно возмужал за это время. Пышная черная борода торчала из-за мускулистой шеи, а татуировка русалки на левой руке растянулась и превратилась в мясистую дородную даму с рыбьим хвостом. Собственно, по рисунку этой «камбалы» я его и узнал.