Уроки ведьмы. Книга вторая

Глава 4. Магия немагического

Я вошла в кабинет и с любопытством огляделась. В первые секунды меня накрыло разочарование, потому что это место совершенно не было похоже на те, что я видела в кино. Обычно я представляла себя просторное помещение с огромным книжным шкафом во всю стену, заставленным множеством книг по психологии и близким к ней областям. У шкафа должен был стоять массивный письменный стол, за которым психотерапевт вел прием, а потом он приглашал меня на другой конец комнаты, где под большим окном располагались диван, кресла и низкий столик. При желании можно было поднять жалюзи и впустить в помещение свет или, наоборот, приглушить лампы и задернуть шторы, чтобы создать расслабляющую обстановку.

Здесь все оказалось не так. Кабинет был маленький и вытянутый от двери. При входе с левой стороны ютился приземистый шкафчик с застекленным верхом и детскими игрушками на полках, а справа – стол с каким-то большим деревянным ящиком с невысокими бортиками. Мне показалось, что ящик наполнен белым песком, в котором увязла парочка крошечных игрушек. Напротив входа находилось небольшое окно, под ним стоял низенький столик, а по бокам – дерматиновые кресла: одно справа и два слева. Стены были оклеены бежевыми обоями с едва заметными золотистыми вкраплениями. На потолке поблескивала изящная классическая люстра с пятью абажурами. В принципе, если не сравнивать с киношными кабинетами, вполне уютное место.

Светлана Николаевна, которая выходила меня встречать в вестибюль здания, где располагался ее кабинет, и затем привела сюда, распахнула передо мной дверь и пропустила вперед.

– Проходите, садитесь, где вам удобно, – ласково сказала она.

Я посмотрела на коричневые кресла. Они были совершенно одинаковые, и я даже не представляла, в каком из них мне будет удобнее. У правой стены рядом с песочным ящиком стояла еще парочка стульев.

– А зачем песок? – спросила я, чтобы оттянуть момент рассаживания.

– Это для песочной терапии, – дружелюбно пояснила психолог. – Ну, это с детишками такую проводим.

Я прошла вперед и выбрала место слева, поближе к окну. Светлана Николаевна расположилась в кресле напротив.

– Ну что же, Нина. Давайте начнем, – сказала она. – Если хотите, я налью вам воды или чаю.

Я отказалась.

– Я посмотрела анкету, которую вы заполнили. Вижу, вы многое пережили. Хорошо, что в итоге решили не справляться с этим в одиночку, а обратиться к специалисту. Я очень постараюсь вам помочь.

Я молча кивнула.

– Может быть, вы что-то еще хотите сказать в дополнение к анкете?

– Ну, да, есть кое-что. Я потеряла способности… – я замялась. Психолог с сочувственным интересом выжидающе смотрела на меня. Я медленно подбирала слова, чтобы держаться ближе к правде. – То есть я кое-что умела, у меня было… хобби, любимое занятие. То, что очень хорошо мне удавалось делать. И вот как будто разучилась. Больше не получается.

Светлана понимающе кивала и слушала. Слова, поначалу дававшиеся мне с трудом, вдруг начинали литься легче и легче.

– В общем, я словно потеряла часть себя, – продолжала я. – Как будто целый пласт жизни куда-то ушел, смысл пропал. Это было очень важно для меня. И на этом месте теперь пустота, и еще мой любимый, там тоже пустота…

Я замолчала, чтобы собраться и не расплакаться. Я впервые рассказывала это кому-то, кроме себя в пьяных монологах.

– Простите, что я спрашиваю, но мне нужно знать. Он умер? Это про него вы писали в анкете?

Я закивала. Взгляд Светланы был настолько понимающим и теплым, что даже не вызывал сомнения в своей искренности.

– Да, он погиб. Несколько месяцев назад. После этого у меня и пропали… после этого я перестала заниматься своим делом. А вместо этого я стала, – я глубоко вздохнула, потому что произнести это было нелегко, – я пить стала. Не думаю, что я уже прям совсем алкоголичка. Но такого никогда со мной не было, и это тоже меня беспокоит. В общем, все навалилось! – Я махнула рукой и, наконец перестав сдерживаться, заревела.

Светлана быстро достала с нижней полки столика коробку с салфетками и пододвинула ко мне. Я выудила одну салфетку.

* * *

Я лежала в постели и тщетно пыталась заснуть. Сна не было ни в одном глазу. Я находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, очень радовалась, что отважилась в конце концов на поход к психологу. Одновременно с этим мне казалось, что меня заваливает со всех сторон лавинами песка, и из него невозможно выбраться.

Дело в том, что я, хоть и вкратце, но рассказала обо всем, что меня мучило и беспокоило, и наконец сама осознала, под каким гнетом я живу. Мне даже показалось, что Светлана Николаевна была слегка шокирована, хотя, я уверена, она за время своей практики повидала немало. Но когда я все написала в анкете, а потом озвучила и дополнила, мне безумно стало жалко саму себя. Я была такой несчастной!

Про предательство подруг я тоже поведала, разумеется, не вдаваясь в подробности. Рассказывая о всех своих злоключениях, я почему-то вдруг вспомнила первого кадавра Выбегалло из повести Стругацких, который назывался «модель человека, полностью неудовлетворенного». Прямо про меня. Он там, кстати, почти сразу издох. Вспомнив кадавра, я прямо на сеансе посреди своего же рассказа начала смеяться взахлеб, а потом залилась слезами. Светлана принесла воды и терпеливо пережидала мою истерику.