Уроки выживания для благородной леди

Глава 8

Элоиз решительно вытерла слезы, а потом повернулась ко мне и произнесла:

— Давай, хотя бы помогу тебе собраться.

От помощи подруги я отказываться не стала. И вдвоем мы достаточно быстро собрали все необходимое в один небольшой чемодан.

Не скажу, что решила последовать совету отчима. Но платьев я действительно с собой много брать не стала. Положила лишь несколько самых простых, удобных и практичных. А остальное мне все равно в ближайший год не пригодится. Поэтому и нет никакой необходимости тащить их с собой. Уж лучше раздать девочкам в пансионе.

Закончив со сборами, мы с Элоиз снова опустились на кровать. И еще несколько долгих минут просто сидели в тишине, переваривая все произошедшее.

Когда час, выделенный отчимом, истек, я поднялась и подхватила чемодан.

— Я с тобой, — тут же произнесла Элоиз, подскакивая вслед за мной.

Мы с ней вышли из здания пансиона во двор, где уже стоял отчим вместе с леди Мендар и еще какими-то мужчинами. А рядом находилось два экипажа. Один с гербом рода Клертон, а второй без каких-либо опознавательных знаков.

Посмотрев в сторону этой небольшой толпы, явно дожидавшейся только меня, я вздохнула, поставила чемодан на землю и повернулась к Элоиз.

— Наверное, стоит попрощаться здесь, — произнесла я.

Глаза подруги снова заблестели от слез. Она всхлипнула, порывисто меня обняла и прошептала:

— Пообещай, что вернешься.

Я немного помедлила, прежде чем ответить:

— Обещаю.

Еще минуту мы простояли, обнявшись. А после Элоиз отстранилась и, стерев со щеки покатившуюся слезу, кивнула в сторону леди Мендар и остальных собравшихся:

— Иди. Пока я не закатила твоему отчиму истерику и не высказала все, что о нем думаю.

Я усмехнулась, покачала головой и, подхватив чемодан, двинулась в сторону отчима.

Когда я приблизилась, директриса пансиона снова посмотрела на меня со смесью сожаления и сочувствия. А проявление подобных чувств от леди Мендар добиться было практически невозможно.

Сухо попрощавшись со мной и чопорно кивнув на прощание отчиму, она поспешила удалиться. И казалось мне, что столь скорый ее побег мог быть вызван чувством вины, которое неожиданно в нашей строгой директрисе пробудилось.

Отчим же, дождавшись, когда леди Мендар отойдет от нас на достаточное расстояние, посмотрел на мужчин, стоящих рядом с ним. И одного этого взгляда оказалось достаточно, чтобы они тут же понятливо отступили в сторону и отошли к экипажу без опознавательных знаков.

— Я заплатил наемникам, на случай, если ты вдруг надумаешь сбежать по дороге, чтобы они доставили тебя прямиком до пункта назначения, — кивнув на мужчин, неожиданно произнес Август Клертон, — Приказ о твоем зачислении в гарнизон уже утвержден. Предписание о направлении к месту службы оформлено. И все документы находятся у твоих сопровождающих.

О том, что я не собираюсь никуда бежать, потому что у меня появился план получше, я отчиму ничего говорить не стала.

Необязательно ему сейчас об этом знать. Пусть лучше узнает через год, когда я вернусь и стану главой рода Рейвенкрофт. Тогда у него не останется ни единого шанса что-либо изменить.

— Если это все, то я пойду, — произнесла я в ответ, перехватывая чемодан из одной руки в другую, — Обниматься на прощание, думаю, не будем, — добавила мрачно.

Отчим в ответ лишь усмехнулся.

А потом, когда я развернулась и двинулась в сторону экипажа и наемников, которые меня уже поджидали, лорд Клертон неожиданно меня окликнул.

Обернувшись через плечо, недоуменно выгнула бровь и терпеливо замерла на месте.

— Кстати, Валери, совсем забыл упомянуть о будущем месте твоей службы. За отдельную плату я сумел договориться, чтобы тебя распределили в крепость у северной границы империи, — произнес отчим, — Туда перестали отправлять наследников, потому что, как правило, возвращается только один из ста. Но за хорошие деньги мне пошли на уступки. Так что, дорогая падчерица, надеюсь, что это наша последняя встреча, - мерзко ухмыляясь, произнес Август Клертон.

— Гореть тебе в преисподней, — процедила я сквозь зубы, прежде чем отвернуться от отчима и решительно двинуться к экипажу.

Его признание никак не повлияло на мои планы. Лишь появилось осознание того, что пережить этот год, возможно, будет куда труднее, чем я предполагала.