Уроки выживания в агрессивной среде

Перемена.

Прошла еще неделя. В новостях дикторы отчитывались о громких арестах Блатыкина и его окружения. Под шумок арестовали и нашего мэра. В прессе словно прорвало плотину, и на свет появлялись новые факты о нарушении закона бывшего депутата: коррупция, нецелевое использование федеральных средств, и, конечно же, совращение малолетних. Друзья и подельники Блатыкина тоже полировали нары за решеткой: никаких подписок о невыезде, только СИЗО, только хардкор. Шутка ли - дело на контроле у Президента! Общественный резонанс был громким. Соцсети взрывались негодующими спичами оппозиции и просто неравнодушных людей, многие недоумевали, как под носом у правоохранительных органов происходили такие вопиющие случаи нарушения закона. Но больше всего возмущалась обществнность самой личностью преступника - депутат Госдумы, законотворческого органа нашей страны, совершенно безнаказанно совершал такие ужасные преступления!. И я их понимала. И если б не Громов, чья неугомонная натура не могла затаиться и молчать, то и дальше бы совершали свои преступления Блатыкин и Ко. 

Мы пока еще не рискнули вернуться домой. От Тимофея по-прежнему не было вестей, и я переживала, как бы он не стал жертвой мести подельников высокопоставленного преступника. Может, Тим рассудил так же и пока не появлялся, а может... Про это я даже думать себе не разрешала.

Когда раздался звонок в дверь, я накрывала на стол к ужину. Дядя Ваня, нога которого практически полностью зажила, сам пошёл открывать дверь. Послышались приглушенные мужские голоса в прихожей. Разговор велся вполне мирно, из чего я заключила, что человек должен быть знакомый, отчего мое сердце припустило вскачь. Я почти выбежала к входной двери, но в коридоре была поймана в крепкие объятия и поцелована в губы. Меня затопила радость, смешанная с облегчением. Мы самозабвенно целовались с Тимом в коридоре, напрочь забыв про дядю Ваню, остывающий ужин и вообще про все на свете. Казалось, что кроме этих тёплых родных губ и сильных рук нет ничего в мире, словно мы одни во всей вселенной...

На землю нас вернул кашель дяди Вани. 

- Так, голубки, давайте вы уж как-нибудь без свидетелей друг другу радоваться будете, а то я с голоду помру.

Я вспыхнула от смущения, вывернулась из кольца теплых рук и побежала ставить на стол еще одну тарелку. На Громова мне было страшно поднять глаза. Я не знала как себя с ним вести. Отношения между полами для меня была неизведанная область взаимодействия людей друг с другом. Однако, Тимофей стеснятся совсем не собирался. подойдя ко мне вплотную, он шепнул на ухо, щекоча дыханием шею:

- Помочь тебе?

Я молча мотнула головой - голосу я в этот момент не доверяла. Но парень так просто сдаваться не собирался. Он в этой тесной маленькой кухне ходил на мной по пятам, так что я постоянно сталкивалась в ним. Но я упорно молчала, не поддаваясь на провокации. Понимала, что веду себя глупо, но поделать ничего с собой не могла. Так и накрывала на стол, являя собой образец тургеневской барышни - румянец смущения на щеках, скромно потупленные глазки, загадочная полуулыбка.... Громов, видимо, что-то понял, потому что шепнув: "Потом поговорим", устроился на кресле у небольшого обеденного столика.

За ужином Тимофей в красках и лицах поведал, как ему удалось "провернуть дельце". 

- Учился я на операторском с одним пацаном, а у него брат-близнец учился на программировании. Талантливый парнишка, хакер еще тот, при желании все секретные файлы ЦРУ и ФСБ взломает. Конечно, он особенно не светится, да и взламывает он больше из спортивного интереса сайты банков, ну и ФСБ один раз пробовал. Получилось. Но он быстро сессию завершил, чтобы не заметили. Когда ты мне в лесу сказала про прямую линию, я понял, что это и есть мой шанс. Я из Иркутска на автобусах ла автостопом до Москвы неделю добирался, не хотел паспортом светить - кто его знает, этого Блатыкина. Приехал в столицу, сразу к однокласснику, набрал его из автомата, хорошо, что номер сохранил в записной книжке. Я как-то телефон утопил со всеми номерами, с тех пор инфу  в записную книжку переношу. Пригодилось. В-общем, объяснил всё, ребята согласились помочь. Этому сумасшедшему хакеру просто было интересно: сможет он сигнал перебить от места проведения "Прямой линии" или нет. Закупился он недостающей аппаратурой, и в час икс были на месте. Серега рассчитал, в каком месте можно будет сигнал перехватить. Если честно, я не верил, что у него получится, но это была моя последняя надежда, иначе пришлось бы к староверам идти жить. Там же ФСБ-шники кругом, охрана президентская все осматривала. Этот хакер заранее как-то проник в здание, занёс аппаратуру, а аккредитацию Паша, мой одногруппник получил - выбил в деканате как молодое перспективное дарование. Даже статью потом черкнул. Так как они близнецы, то Серёга прошёл вместо брата, сразу к туалету, где он заранее спрятал оборудование. Что он там делал, где взял необходимых мощностей - не знаю, он только загадочно улыбается. Ну, дальше вы видели. Конечно, суматоха потом поднялась. На Серегу с блокнотиком и диктофончиком внимания не обратили, аппаратуру не обнаружили, он её хорошо спрятал. Мне даже неловко было - втравил его  в это дело, сам в квартире отсиживался, а Серый всю грязную работу сделал.

- Он не грязную, а благородную работу сделал. Ты больше рисковал, камеры ставил в Блатыкинских номерах. Ты понимаешь, что если б тебя нашли, то без суда и следствия привели бы смертный приговор к исполнению, - возразила я. От одной только мысли об этом у меня озноб начинался. 

- Да, понимаю, только и Серёга серьезно рисковал. 

- Ты молодец, Тимофей, до конца дело довёл. Думаю, не нужно всё же нам больше конспирироваться, вряд ли на тебя будут охотиться, - резюмировал дядя Ваня. 

- Будем надеяться, дядь Вань, - пожал плечами Тим. - Я вот еще за Зою переживаю, как на ней скажется.