Урсула на зимовье

Урсула на зимовье

1.

Зиму Хэлайн провела в охотничьем селении. К собственному удивлению, ибо всю жизнь зарекалась подходить к подобным селищам ближе, чем на версту. Но в этот раз, изрядно подустала, стосковалась по нормальной постели и горячей еде. Не выдержала, да и кратчайший путь до Хэсбита лежал через это небольшое селение, носившее непонятное название - Кещи. Неделю прожила в небольшой пустующей избушке, в полной уверенности, что никто ничего не заподозрил. Промысловикам сказала, что отбилась от торгового обоза и заблудилась. Подробностей никто не спрашивал - охотники не из тех, кто любит излишне любопытствовать. Не лезут к тебе в душу, и ты не лезь. Дали старое шерстяное одеяло и подушку, невесть из чего сделанную, чтобы ночью не мерзла. Кормили в общинной избе, вместе со всеми, наивкуснейшей охотничьей похлебкой с хорошо выпеченным серым хлебом. На вторую неделю Хэлайн уже помогала стряпать обед местному кашевару - заросшему, до самых до глаз, мужику Михаю. Никто не просил, - сама пришла и вызвалась. В охотничьем поселении - каждый при деле, лишних ртов не бывает. Серьезным делом мужики занимаются - промыслом. Заготавливают пушнину, мясо солят в дубовых бочках - все в дело пойдет, когда купцы приедут. А те обязательно приедут, и начнется тогда жизнь веселая. Станут торговцы друг у друга охотничью добычу рвать, да цену набивать. На пушнине всегда барыш изрядный выходит, потому что в городах продают её раз в десять дороже против закупа. И это не предел. Мех горностая, к примеру, по цене золота идет.

Потому и постаралась урсула, не быть обузой для охотников. Ходила за водой к незамерзающему зимой источнику, тщательно скребла столы, выметала сор здоровенным веником из прутьев. Дрова только не рубила, этим занимался сам Михай, и ещё похлебку готовить не доверил он пришлой девке. По виду, так купеческая дочь, али ещё какая горожанка. Как ей такое важное дело поручить? Правда с ведрами и тряпками лихо управлялась Хэл, но и невооруженным глазом видно, что не для её рук эта работа. Михай особо не придирался, только скупо мычал - одобрительно или не очень. В зависимости от того, насколько хорошо Хэлайн справлялась. Урсула старалась не за страх, а за совесть, хотя и планировала провести в Кещах остаток зимы. Ей даже нравилась вся эта ситуация - оборотень, готовящий еду охотникам. Да и обстановка была непривычной и интересной. Охотники уходили рано утром, ещё затемно, а возвращались за полночь. Правда бывали дни, когда они и носа не высовывали из села, занимаясь осмотром снаряжения: луков, рогатин, капканов и разной охотничьей всячины. Вскоре после появления Хэлайн небо заволокло тяжелыми серыми тучами. Снег повалил такой густой, что в трех шагах ничего нельзя было разобрать. Утром Хэлайн долго протаптывала себе дорожку из дома. Зима снова обманула, поначалу прикидываясь бесснежной и бесплодной. Ругались мужики на внезапно выпавший снег, из-за которого теперь придется собственные ловушки на ощупь отыскивать, но внутренне были довольны. Бесснежная зима - не к добру.

К концу второй недели, Хэл уже окончательно поверила в то, что никто ничего не заподозрил, и старинная деревенская забава "поймай оборотня" ей не грозит. Она внутренне расслабилась и стала с удовольствием вживаться в роль простой женщины. Не до конца, разумеется. Просто что-то вроде игры в хозяйку дома. В меру сил вычистила общинную избу, выдраила полы, выскоблила столы, выстирала грязные рушники, побелила печку. Потом достала старые охотничьи дохи и на пару с Михаем занялась их починкой. Дело спорилось - ловкие пальцы девушки легко справлялись с толстой иглой и суровыми нитками. Затем Михай взялся за старые ловчие сети, а Хэл ушла к себе.

За день так умаялась, что пропустила возвращение охотников. А наутро обнаружила у своей двери гору набитой дичи. Охота прошла удачно. Сперва Хэлайн подумала, что это безмолвное предложение заняться разделкой добычи. Потом лишь охнула, испуганно по сторонам огляделась. Никто за ней не следил, с топорами да вилами за избами не прятался. Сделали приношение лесной хозяйке, грубые неотесанные охотники, и деликатно по своим делам разошлись. Первым её желанием было удрать из Кещей как можно дальше, и нестись во все лопатки, собственных лап не жалея. Потом одумалась, облизнулась даже. С удовольствием обернулась бы зверем и дичиной полакомилась. Никто из соседей носа бы не высунул - навлечь на себя гнев лесной хозяйки ни один охотник не решится. На всю жизнь удачи не будет, если будет ещё она - эта жизнь.

И ещё раз одумалась. Позвала Михая, тот пришел, как ни в чем не бывало. С его помощью перетащили всю кучу на ледник, а к вечеру, из своей доли такой ужин соорудила, что до утра пили-ели, не забывая кое-кому кланяться и здравицу желать. Пили исключительно мёд - на иные напитки у охотников запрет строжайший. Вот вернешься в родную деревню - хоть залезь в бочку с самогонкой и неделю оттуда не вылезай. Да и здесь особо не напьешся - дядька Михай следит строго, чуть переберешь - ухватит медвежьей лапой за ворот и сунет головой в сугроб. Зато и проследит, чтобы там же, в сугробе не уснул пьяный.

И все-таки, пора было уходить. Как ни жаль урсуле оставлять только что налаженные отношения с местными; молчаливого, но хозяйственного и заботливого дядьку Михая... Но девушка прекрасно понимала - тайна раскрыта, стало быть, жизнь хороша до первого случая... Уходить. И как можно скорее.

А поскольку у неё слова с делом не расходились, то и котомку собрала за вечер, и одежду потеплее подготовила, и плетенки-снегоступы, и увесистую флягу с охотничьим медом. Уж больно хорош. Уходить Хэлайн собралась заполночь. Промысловики поздно ложатся, да рано встают. Не увидел бы кто.

Когда уходить, урсула ещё не решила, а мужики, как назло, на охоту не собирались. Сидят по домам, делами насущными занимаются: то ловушки мастерят, то копья да рогатины охотничьи вострят. А то у Михея в общинной избе мед пьют. Никто на девушку особого внимания не обращает, словно и нет её тут. А у Хэлайн то сердце екает, то глаз дергается, от ощущения надвигающейся опасности. Но решилась все же, как раз луна пошла в ущерб, ночи темными стали. Дождалась, пока деревня стихла: котомку за плечо, платок потуже стянула, и на крыльцо. Снегоступы бечевками к башмакам примотала - не на лапах же по снегу брести. Пристанищу своему временному спасибо сказала, и пошла. Недалеко только ушла, у околицы вывалила молчаливая толпа, с факелами да сетями. Супятся, да молчат. Никто первым заговорить не решается. Урсула тоже первой ругаться не собиралась. Стояла, только глазами по сторонам водила, взглядом таким, что в передних рядах стоящие начали назад пятиться. Наконец вперед выступил один. Его Хэлайн знала, дядька Сарвон, по молчаливому всеобщему уговору в Кещах – старший.