Усадьба белого лотоса.

Глава 6.

Глава 6

Следы прошлого

Дом словно ожил. С каждым днём он становился меньше похож на приют-призрак, и всё больше — на живое, пусть и латаное, пространство. Алиса каждое утро начинала с обхода: спальни, кладовки, кухня, огород. Всё постепенно входило в ритм. Дети уже не шарахались, а притворялись занятыми, как только видели её. Улыбались. Даже Феня, та, что царапалась, накануне подарила ей полевой цветок, правда, с корнем. "Он дольше постоит", — пожала плечами девочка.

Алиса хранила тот корешок в банке с водой. Что-то было в нём упрямое и живое, как в этих детях. И как в доме, который явно не хотел сдаваться.

---

С утра Александр с Ли мастерили уличную сушилку — верёвки между двумя столбами, вкопанными у забора. Джин возился с аптекой, сортируя лекарства, часть из которых уже была на исходе. Вэй набросал план переделки старого сарая в импровизированную школу: одна доска — доска, старые тетради из фуры — учебники, а мел можно сделать из обожжённого гипса. Алиса выдала на это бровью, но не остановила.

Она нашла себя в списках дел, как находят старую рубаху — выцветшую, но любимую. Бухгалтерия приюта. Бумаги. Стопки. Пыль.

Кабинет управляющего находился в западном крыле — том самом, где пока не жили. Окно запотело, дверь скрипела, а внутри пахло сыростью и... чем-то острым, как будто здесь забыли банку с хреном. Или тайной.

Письменный стол был завален бумагами. Какие-то списки, переписки, отчёты. Алиса включила фонарик и начала разбирать.

— Угу... За декабрь закуплены семь мешков крупы, два мешка не поступили. Деньги списаны. Явно — липа.

— Вот тебе и сказочка про честную хозяйку, — проворчала она.

В бумагах начинала вырисовываться картина: прежняя управляющая снимала деньги авансом, приказы подписывала сама себе, и даже расписки — писала от имени несуществующих работников. Документы были оформлены небрежно, с ошибками, местами — откровенно фальшивые.

Но главное — письмо. Оно было спрятано между страницами устава.

"Если вы это читаете — значит, вы на моём месте. Я не сошла с ума. Этот дом — не просто дом. Здесь что-то прячут. Я пыталась разобраться. И теперь мне надо исчезнуть, пока не стало хуже. Сожгите это письмо. И не доверяйте никому из управы. Н. С."

Алиса перечитала дважды. Потом ещё раз. Сердце глухо бухало в груди.

---

В тот же вечер, сидя у крыльца, она показала письмо Александру. Он хмыкнул.

— Всегда чувствовал, что бумага — опаснее пистолета. Только вот вопрос: дурочка она была или в чём-то рылась, куда не следовало?

— Я пойду в полицию. Спрошу у Маркова. Осторожно. Без фанатизма.

— И правильно. Только не одна. Я с тобой пойду. И пусть Джин аптечку берёт. Мало ли что.

На следующее утро они втроём отправились в город.

---

Участок был тот же, знакомый. Марков встретил их в кабинете. Улыбнулся, заметив Алису, но в глазах у него мелькнула тень настороженности, как у охотника, почуявшего запах дыма от костра.

— Что-то случилось?

Алиса кивнула. — Я нашла кое-что в бумагах прежней управляющей. Мягко говоря — странное.

— У нас было расследование. Ничего не нашли. Пропала и пропала. Но если ты хочешь — подниму материалы.

Он открыл ящик, достал тонкое досье.

— Наталья Савельевна. Служила три года. Потом — исчезла. Говорила, что болеет. Но медицинских справок не предоставила. Последнее, что мы знаем — уехала на лошади в сторону южной заставы. Больше её не видели.

— А про деньги?

— Не было доказательств. Пожурили. Закрыли дело. Тогда бумажки не совпали. Сейчас — поздно.

Алиса показала письмо. Марков долго смотрел, потом положил на стол.

— Выкинуть? Или оставить?

— Оставить. И лучше — копию сделай. Я возьму.

Он поднялся.

— К нотариусу потом зайдёшь. Он рядом. А ты, Алиса... — он немного замялся. — Заходи почаще. У тебя в глазах не растерянность, а упрямство. Это хороший знак.

Она улыбнулась. Но внутри уже складывался пазл. Что-то в этом доме действительно было не так.

---

Вечером она сидела на крыльце. В руках — дневник. Списки, графики, закорючки. И письмо, будто ожог на бумаге.

Рядом Джин вешал сушёные травы под навес.

— Ты думаешь — она говорила правду? — спросил он тихо.

Алиса вздохнула:

— Я думаю, что если человек прячет письмо в уставе и пишет, что боится — значит, он действительно боялся. И, возможно, знал, почему.

Она посмотрела на дом. Тот стоял, как всегда. Тёмный. С одним окном, где ещё не горел свет.

И вдруг ей показалось, что он смотрит в ответ.