Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

Глава 2. С одной свадьбы на другую

Полгода назад

Среди ночи дом сотряс жуткий грохот, от которого я была полна желания забиться под кровать и не вылезать из-под неё до самого утра.

— Эй! Есть кто? — не менее жутко громыхнул мужской голос. А после прозвучали тяжёлые шаги и звук падающего тела. Я в очередной раз вздрогнула и, вооружившись каминной кочергой, спустилась на цыпочках вниз. Высунула нос из-за угла, чтобы осмотреть того, кто посмел вторгнуться в дом к одинокой женщине. Но так не вовремя хрустнула половица, которую я уже мысленно несколько раз прокляла, и на меня посмотрели два фиолетовых глаза в обрамлении длинных ресниц.

— Вы же лекарь? Помогите ему.

— А что с ним? — тихо спросила я, но не рискнула полностью высунуться из своего убежища. Во-первых, я была в ночной сорочке. А эти господа на первый взгляд доверия не внушали. Во-вторых, одежда, что лохмотьями с них свисала, была жутко грязной и в крови. Я сразу же решила, что они какие-то бандиты. Возможно, пострадавшие бандиты. Но бандиты же!

— Он сильно ранен. До ближайшей больницы сутки пути. Он не доедет.

Я тяжело вздохнула. Долг и клятва Гиппократа не давали мне бросить умирающего, хоть в этом мире это ничего и не значит. Поэтому я опустила руку с кочергой, но сжала кисть посильнее. Так, на всякий случай. И спустилась, скрипя ещё и ступенями, вниз.

Окинула беглым взглядом мужчину, пачкающего мой недавно вычищенный ковёр, и присела рядом с ним, чтобы прощупать пульс и осмотреть раны. Тут раздался стук двери, на который я подняла голову и обнаружила, что след фиолетово-глазого уже испарился.

— Ах ты ж… крыса банановая! — вскочила я с места, роняя кочергу, и рванула на себя дверную ручку. Но улица встретила меня лишь ночной прохладой, тихим ветерком и светом одинокого фонаря. — Сбежал!

Для уверенности, шлёпая босыми ногами, я выбежала на брусчатку и посмотрела в каждую сторону. Но даже тень не пробежала и не ухнула сова. Тихо было, как в склепе. Только мороз пробежал по коже, ведь теперь я осталась одна с полудохлым незнакомцем, брошенным неизвестно кем в моём доме.

Проклиная ещё и тот день, когда я попала в этот дурацкий мир, я вернулась в дом.

А попала я сюда в день собственной свадьбы. Право, лучше и не придумаешь!

Это произошло сразу после того, как в ЗАГСе, когда вместо положительного ответа на вопрос «Согласны ли вы, Пётр Сергеевич, взять в законные жёны Александру Владимировну?» я услышала «Нет. Прости, Сань, но это будет ошибкой. Я понял, что влюблён в твою сестру». Тогда я имела глупость залиться слезами, выбежать, теряя туфельки, из ненавистного дворца бракосочетаний и попасть под грузовик.

Но даже не это впечатлило меня больше всего, а то, что, когда я очнулась после своей трагичной смерти, то оказалась перед алтарём в чужом теле на очередной свадьбе. И вновь услышала слова:

— Согласны ли вы, Дориан СиКлей, взять в жёны Александрию Авериан?

— Согласен! — радостно пропищал мужчина, сверкнул малюсенькими крысиными глазками и вытянул губы трубочкой, встопорщив свои жиденькие усики.

— Можете поцеловать невесту! — громогласно разрешил священник, а я от ужаса округлила глаза, искренне надеясь, что это просто дурной сон. Но крайне неприятный запах, что исходил от мужчины, тянущего ко мне свои руки, и стремительное впечатывание в его дряблую грудь, отчего в моей спёрло дыхание, я поняла, что это вот вообще не сон.

Тогда я лихо развернулась, вырывая свое несчастное тельце из загребущих ручонок, и побежала, куда глаза глядят. Но обернулась на протяжный крик и массовое «О-ох!» и увидела, как новоиспечённый муж падает со ступеней и кубарем катится к моим ногам.

У моих белых туфелек замерла его голова, вывернутая в неестественном положении, а на нижнюю ступеньку, глухо стукаясь, упала вставная челюсть и рядом с ней прилёг парик. На меня уставились несколько десятков пар злых глаз, а после кто-то из приглашённых на свадьбу выкрикнул:

— Чёрная вдова!

Со скоростью света раздались согласные шепотки, которые также быстро переросли в бурные проклятия, осуждение и факелы в глазах. Я не стала дожидаться, когда меня начнут жарить, схватила юбки — и в закат. Или из зала. Главное — бегом.

Выбежав на улицу едва не попала под конный экипаж. Второй раз! Кони недовольно заржали, вскинув свои передние ноги, а кучер прокричал:

— Жабчерица пупырчатая, куда прёшь?

А после я сама не помнила, как оказалась в старом доме, принадлежащем покойной матери бывшей хозяйки моего тела. Первое время я не вылезала из кровати, до последнего надеясь, что я всё же проснусь. Ведь я уже не злилась на Петю, радуясь, что у него хватило смелости признаться в таком до брака. Не злилась даже на сестру, но простить не смогла. Пока, по крайней мере.

Но дни бежали, ночи сменялись утром, на пороге ежедневно оказывалась свежая газета, которая неизменно оглашала новые сутки. А я не проснулась.

Поговорить мне было не с кем. Друзей не оказалось.

После той странной свадьбы по городу мгновенно расползлись слухи обо мне, одни краше других. Но зато я узнала, что мои предки по женской линии были ведьмами. Но бабушка сбежала из ковена по неясной причине и жила среди людей.

С мужчинами что у неё, что у матери не клеилось совершенно. Собственно, как и у Александрии. Кстати, спасибо, что хоть имя похоже на моё, можно спокойно представляться Сашей.

Так вот и ходили слухи, будто мы «чёрные вдовы», потому что мужчины каждый раз либо сбегали, сверкая пятками, либо погибали самым нелепым образом. И Александрия согласилась выйти за того Дориана, потому что он богат, а она без шиша в кармане. Да и никто другой не хотел брать девушку в жены из-за подобной репутации.