Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

Глава 9. Вагон и маленькая тележка

— Ты зачем меня раздел? — прошипела я, как кошка, у которой отобрали последнюю миску сметаны.

— Не мешай спать.

— А ты где должен спать, ВОТ ГДЕ?!

— На коврике, — пробубнил он. — Но после спасения, шитья и душевных травм я заслужил. Чуть не оглох как-никак из-за тебя.

— Да ты заслужил максимум похлопать по плечу и отправиться на ковёр, а не в МОЮ кровать!

Мужчина протяжно выдохнул и открыл глаза, хитро прищурившись. Наклонил голову в мою сторону и с интонацией, которой позавидовал бы сам Шекспир и отдал бы ему главную роль и монолог Гамлета «Быть или не быть, вот в чём вопрос», ответил:

— Помнится, ты сама сказала: «Элунадриил! Ты мой герой! Если хочешь, то можешь спать на моей кровати!»

— Не было такого! — сначала я возмутилась совершенно наглой лжи, а после в мою голову ворвались воспоминания… где я накачанная валерьянкой и горем действительно могла наговорить всякое... И, кажется, я не только предложила ему спать на моей кровати, а ещё…

По всей видимости, моё лицо настолько побледнело, что мужчина обо всё догадался.

— Элунадриил, а ты знаешь, что я без ума от тебя? А ты меня бросил! А я любила. Понимаешь? Любила тебя! — продолжил он, пародируя меня.

— Прекрати! — просипела я.

— Но знаешь, если ты извинишься, я всё прощу. Извиняйся! Говорю же, извиняйся! А хочешь я тебя поцелую? Не хочешь? Ну как хочешь.

Я хотела умереть. Или хотя бы выкинуть его в окно.

Но дом каменный.

Окна маленькие.

А он, зараза, длинный. Не пролезет.

Меня мгновенно окатила волна стыда. А ещё обиды. Видимо, под действием одной из настоек, которой они вместе с Бабуленькой меня откачивали (или накачивали), я вывалила на него всю правду. А он к ней отнесся как к шутке…

На красивом лице сияла такая надменная улыбка, будто перед ним тут лужицей растеклись лучшие девушки сего мира. Словно он знал, что я безнадёжно влюбилась, и доказал это.

И чтобы не подарить ему ещё больше поводов для гордости и превосходства, я просто отвернулась и зажмурила глаза, пытаясь прогнать подступившие слёзы.

— Сань, ты что, обиделась? — спустя некоторое время тихо спросил он.

— Отстань от меня. Даже слышать тебя не хочу. — я сухо ответила и попыталась заснуть. Но сон естественно не шёл, поэтому я встала, накинула тёплый халат и, прихрамывая, вышла на крыльцо.

Опустилась на ступеньку, вдохнула полной грудью тёплый воздух и уперевшись руками в крыльцо, откинула назад голову. Краем глаза отметила, как мимо просочилась тень, заскрипели половицы и рядом опустилось тело.

— Ну вот я не понимаю, у тебя что других дел нет, кроме как издеваться надо мной? — тут же выдала я.

— Есть. Их вагон и маленькая тележка, но я вынужден торчать здесь.

— Да-да это я уже где-то слышала. Но если ты маршал эльфийской армии, о чём кстати я узнала от тебя, то почему ты не там, а торчишь здесь? Разве ты не должен быть по короле?

— У меня отпуск, процедил он сквозь зубы.

— Ха, и в свой отпуск ты решил отправиться не на юга-моря, цепляя цыпочек и бронзовый загар, а в наше захолустье. Ты реально считаешь меня такой дурой?

Я оторвалась от созерцания ночного неба и вперила в него свои недобрые глаза. В голове вертелись вопросы из разряда: “Вот зачем я вообще с ним разговариваю?”. Надо бы выгнать его взашей и поставить Бабуленьку на страже, чтобы больше ни при каких обстоятельствах, уговорах и даже подкупе не впускала его в дом. Но я снова и снова тянулась к нему.

“Глупая ты женщина, Саша. Тебя бросают, унижают, угрожают, обижают и оскорбляют, а ты продолжаешь быть милой и наивной!” — мысленно отчитывала я себя, но чёртово сердце не желало слушать доводы разума и каждый раз ёкало, стоило нам встретиться глазами.

Его зелёные глаза пробежались по моему лицу и ненадолго замерли на губах. Я тяжело сглотнула, а от участившегося сердцебиения запульсировало в ушах. Я прекрасно помнила его поцелуи и что уж лукавить, безумно бы хотела вновь ощутить его губы на своих. И от этого я едва не прикрыла глаза. Хорошо вовремя отвесила себе мысленный подзатыльник и сухо произнесла:

— Ну? По-твоему я дура?

— Нет. Ты не дура.

— Ну тогда зачем ты это делаешь? Объясни по-хорошему, и я тогда тебе помогу.

Он на несколько мгновений замялся, словно решал, говорить или нет. Но сжал кулаки и ответил:

— Я уже сказал, что не допущу, чтобы обо мне ходили слухи. Ты сыграешь мою невесту, а потом мы разбежимся, как в море корабли.

Элунадриил резко отвернулся, поднялся на ноги и ушёл. Только на этот раз не в дом, а куда-то по направлению к центру. Поскольку моя усадьба была на окраине Большой Чухломы, то из неё вела всего одна дорога. И я сидела на своём крыльце, следила, как тень мужчины постепенно уменьшается, пока не скрылась совсем.

На горизонте забрезжил рассвет, и первые лучи солнца начали радостно встречать новый день. Только вот мне радостно не было совсем…

— Ну и чего ты тут нахохлилась, как голубь? — проскрипела старушка, замерев в воздухе напротив меня.

— А то ты не знаешь? — проворчала я.

— Знаю. Он тебе не пара.

— Буду говорить себе это почаще… Идём. Нам ещё порядок навести в процедурной надо. Наверняка вы там сплошной бедлам устроили, пока лечили мои ноги.

Я бросила последний взгляд на дорогу и похрамала в дом. Чтобы отвлечься от мыслей о нём, надо что-то делать. И в делах пролетела целая неделя. Пока Элунадриил вновь не появился в моей жизни. А я даже успела обрадоваться, что он одумался и вернулся в столицу.

Как бы не так...