Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

Глава 11. Договор не на жизнь, на смерть

— Давай только быстро, а то у нас на сегодня запланировано интервью с журналисткой.

— Какое ещё интервью? Почему ты только сейчас об этом говоришь? — разозлилась я пуще прежнего.

Тут прилетела Бабуленька и заинтригованно поинтересовалась:

— А в газете напечатают?

— Напечатают.

— А снимок сделают?

— Сделают.

— Собирайся, Саня! Надо марафет наводить! — сразу же засуетилась она и начала метаться по комнате, хватая всё, что только плохо лежало.

— Погоди! Я не встану с этого стула, пока мы не исправим этот дурацкий договор!

— Давай уже. Что тебе там не нравится? — спросил он, явно теряя терпение, и поэтому сжал кулаки.

— Во-первых, ты обязуешься не оскорблять, не унижать, не обижать меня ни словом, ни действием. Во-вторых, ты не будешь являться в мой дом без приглашения. В-третьих, ты тоже не будешь вмешиваться в мою личную жизнь и финансовую деятельность. Да, и слушаться я не обещаю. С этим пунктом даже подписывать не стану. И самое главное, когда закончится наш договор, ты навсегда уйдёшь из моей жизни.

Мужчина недовольно нахмурился, несколько секунд задумчиво на меня смотрел, видимо, взвешивая все «за» и «против».

— Это всё?

— Нет. Ты тоже не будешь смотреть на других женщин! Не хочу, чтобы ещё и о неверности моего жениха ходили сплетни.

— А сексом заниматься можно?

Я аж поперхнулась так не вовремя отпитым кофе.

— С закрытыми глазами будешь?

— Могу и с закрытыми.

— Так, добавим тогда «чтобы не смотрел и не дышал на других женщин».

— Ну да… Так надолго я задерживать дыхание не умею.

— Да где там долго? Раз, два — и всё.

— Это ты сейчас на что намекаешь? На мою мужскую несостоятельность?! — неожиданно прорычал он, а бабуленька в это время подлетела к нему и внимательно так посмотрела.

— Бабуль, я разве на что-то намекаю?

— Прямым текстом говоришь! — ответила Бабуленька, присев рядом и вперив свои глаза туда, где дремлет мужская состоятельность. И смотрела она с таким сочувствием, что даже у меня ёкнуло сердце.

А мужчина как-то очень странно на меня посмотрел. С вызовом. Многообещающе. Я же оскалилась в ответ. Больше не увидит он меня под собой. И на себе. И сбоку… В общем, не увидит! Осталось только перестать об этом думать.

— Ты же понимаешь, что я взрослый мужик и у меня есть потребности?

— Да, ты понимаешь, что без секса он совсем озвереет? — бабуля оторвалась от созерцания состоятельности и на ухо мне прошептала.

— Ничего. Потерпишь.

Мужчина фыркнул, а Бабуленька начала читать лекцию:

— Воздержание у мужчин вызывает нервозность, апатию, агрессию и…

— А ещё желание покинуть этот дом! — перебила я. — Так иди и решай свои вопросы где-нибудь в другом месте. Желательно с психологом. И потребностями.

— Хор-рош-шо… — прошипел он. — Но всё это касается и тебя, не забывай. Не смотреть, не дышать…

— Ой, да я уж как-нибудь переживу, — махнула я рукой и опустила глаза на наш уже обновлённый договор. Как удобно, однако, с магией.

— Она да. У неё до тебя…

— Цыц! — резко я оборвала старушку.

— Нет уж, договаривай! — потребовал он.

— У неё до тебя всё пылью покрылось и мохом поросло!

— Авдотья! — рявкнула я, наблюдая за прорезавшейся улыбкой у эльфа. Схватила в руку медальон, что висел на моей груди, и беззвучно прошептала:

«Вон пошла ты, заклинаю.

Оставь мой дом, прошу.

В чащобу, в топи аль болота,

Пока сама не позову!»

«Пуф», и призрака след простыл.

Эльф растерянно похлопал глазами.

— А чё, так можно было?!

— Тебе нет.

— Ладненько. Тогда вернёмся к нашему воздержанию. Мастурбировать можно? — он даже подался вперёд, явно обрадовавшись исчезновению Бабуленьки. Может, я зря её прогнала?

— ЧЕГО?!

— Ну ты ж внесла пункт «не смотреть, не дышать». Я просто уточняю. Чтобы, знаешь ли, потом не началось: «Ты осквернил ауру нашего договора своей… деятельностью!»

— Можно. Развлекайся. Рукоблудство — это всё, что тебе осталось!

Что-то явно наш разговор ушёл не в то русло. Только вот я никак не могла понять, в какое именно. И поэтому к моей злости ещё добавилась растерянность. Задумал ведь что-то? Но что?

А Элунадриил наоборот улыбнулся, будто Гринч перед Рождеством, сложил ручки на груди и окинул меня крайне подозрительным взглядом.

— Ладно, теперь мои условия. Раз ты правишь, я тоже буду. Пункт десятый: ты обязана стирать мои носки. И трусы. Еженедельно.

— Что?! У тебя есть наглость, а совесть не завезли?!

— А ещё — готовить завтрак по воскресеньям. И гладить ушки.

— Ты совсем ошалел?!

— Ну извини, у тебя руки мягкие. Как бочка у булочки, но не сдобной. Боевая булочка.

Я потрясённо смотрела, как новые пункты сами собой появляются в договоре. Кажется, магия решила поиздеваться надо мной.

— Ну нет, тогда и я добавлю ещё пунктов! Я судорожно схватила перо и начала им выводить буквы. Магия магией, а так нагляднее:

Жених обязуется ежедневно приносить невесте кофе в постель.

Жених обязуется хвалить внешний вид невесты не менее пяти раз в день.

Жених обязуется не ныть, не хамить, не строить из себя эльфа-печальку.

Жених обязуется раз в неделю становиться подопытным для магических экспериментов (в разумных пределах, иногда).

Жених обязуется не врать, не исчезать, не бросать записки на подушке и вообще вести себя как человек, несмотря на уши.

Я хлопнула пером по столу и победно уставилась на эльфа.

Эл перечитал. Помолчал. Усмехнулся.

— А мне нравится наш договор… И вот эта улыбка. Опасная. Из разряда «ты подпишешь, а потом поплачешь».

— На этом всё? Подписываем? — смутившись странного комплимента, засуетилась я, готовая бежать от него прямо сейчас.

— Подожди. Я сначала перечитаю, а то вдруг там ещё что-нибудь интересное нарисовалось.

И он протянул руки к бумажке, но почему-то коснулся тыльной стороны моей ладони. Нежно погладил большим пальцем, не сводя взгляда с моих глаз. А у меня бешено заколотилось сердце и сбилось дыхание.