Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

Глава 26. Один бал, два психа и ведьма в медальоне

Если бы кто-нибудь когда-нибудь мне сказал, что я добровольно пойду на бал, да ещё и как чья-то фальшивая невеста, я бы рассмеялась ему в лицо, высыпала в ботинок щепотку чесоточного порошка и ушла в закат (кто говорит, что ведьмы летают на мётлах, — нагло врут). Но вот я здесь. Вышагиваю по сверкающему мраморному полу эльфийского замка, изображая высокородную даму.

Бал был в самом разгаре.

А я стояла. И выглядела, как свадебный торт.

— Улыбайся, — прошипел мне на ухо Эл, от которого пахло весенним лесом и веяло самодовольством.

— Улыбаюсь, — ответила я сквозь зубы. — Только если кто-то сейчас мне скажет, что у меня «сияющий взгляд влюблённой женщины», я выколю ему этот взгляд вилкой.

Тем временем по залу скользили подносы с напитками, блюда с непроизносимым названием, и аристократы, вытянутые, как шпажки в фондю, обсуждали политику, магию и, вероятно, новые способы смотреть на мир свысока. Я кивала, смеялась невпопад и изо всех сил старалась не съесть всю закуску на подносе. Хотя корсет душил так, что влезало с трудом.

— Где Эммануил? — шепнула я, когда Эл отвлёкся от приветствий.

— В своих покоях. — Голос раздался из медальона, и я чуть не подавилась от неожиданности.

— Бабуленька?! Ты чего?! Я же просила молчать!

— А я что? Ты меня сама на бал притащила! Думала, я не буду смотреть, как твой ненастоящий жених подкатывает к каждой ушастой леди с титулом? Да я тут уже троих напугала до икоты.

— А ты не хочешь... ну не знаю... молчать?!

— Нет.

Хотя на самом деле я, конечно, была рада тому факту, что она пусть и в медальоне, но за всем следит.

И вот — фанфары. Люди — в смысле, не люди, а эльфы — потянулись к центру зала. Эл протянул мне руку.

— Первая пара должна открыть бал.

— Кто?

— Мы.

— Мы?!

— Притворяемся, помнишь?

— Притворяться я согласна. Но танцевать? В этих... пытках для ног?

Но выхода не было. Под прицелами сотен глаз всех цветов радуги мы вышли в центр. Музыка заиграла. Эл вёл уверенно, как будто делал это всю жизнь (а он, скорее всего, и делал). Я попыталась не выглядеть как шагающая катастрофа.

И тут случилось странное.

Я почувствовала взгляд. Такой резкий, цепкий, как булавка, воткнутая в спину. Я быстро повернула голову и заметила мужчину. Один из приглашённых — высокий, в маске, он стоял у колонны и не сводил с меня взгляда. Не с нас. С меня.

— Эл, — прошипела я. — Вон тот, у колонны. Он на меня странно смотрит.

— На тебя все смотрят, ты же прекрасна.

— Нет, этот изучает, как биолог лягушку перед препарированием.

Эл посмотрел, и его лицо мгновенно изменилось, стало каменным, серьёзным.

— Не сходи с ума, — сказал он тихо. — Продолжай танцевать.

— Это ты не сходи с ума! Я, может, жить хочу!

— Вот именно. Поэтому танцуй.

— А давай всё-таки позовём Эммануила? Пусть на него так смотрят? Его же убить хотели, не меня? — не скрывая в голосе надежду, предложила я.

Медальон чуть не задымился:

— Девка, не трясись! Если он сейчас нападёт, я через фатин вырвусь, как чёрт из табакерки!

И это было всё, что мне нужно, чтобы выдержать до конца танца.

Мы с Элом завершили танец под аплодисменты, хотя я подозревала, что половина зала хлопала просто потому, что я никого не прибила в процессе. Я только собиралась сбежать обратно к закускам, чтобы обнять тарталетку как родную душу, как вдруг...

Двери распахнулись.

Нет, не просто открылись. Это был разлёт, как в театре перед началом спектакля: два тяжёлых створчатых полотна распахнулись с таким грохотом, что люстра дрогнула, а музыканты чуть не выронили инструменты.

На пороге стоял Эммануил.

И не просто стоял. Он вошёл.

Роскошный. Грозный. Собранный. Белый костюм, волосы идеальны, глаза как холодные сверкающие звёзды. Шёл медленно, как будто лично владеет секундной стрелкой этого мира. Каждый шаг — заявление. Каждый взгляд — вызов.

И что самое жуткое — все склоняли головы.

Один за другим — дамы, лорды, даже самодовольный маркиз с усами, как у лобстера. Все. Лишь я осталась стоять столбом. Потому что ну офигеть. Вот это эффектное появление. Вот это «ваш ход, соперник».

— У тебя челюсть упала, — шепнул Эл, не отпуская мою талию.

— Да пусть валяется, — пробормотала я. — Всё равно дышать мешала.