Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате

Глава 29. Похороны отменяются

— С этого места, пожалуйста, поподробнее и желательно без глупых отговорок, потому что их вытерпеть сейчас я просто не в состоянии.

— Саша…

— Нет, не «Саша…»! Ты всё время молчишь, увиливаешь, скрываешь свои тайны, как дракон сокровища!

— Ну я эльф. Мы склонны к драматизму и молчаливой многозначительности.

— Ты склонен к выносу мозга.

Он усмехнулся, зараза. Причём так тепло и невинно, будто не прятал от меня полжизни. Или, как минимум, свой план по спасению королевства. Или уничтожению. Что у него там по плану?

— Я всё объясню. Просто не сейчас.

— А когда? — Я понизила голос до зловещего шёпота. — Я готова терпеть тебя и твои странные выходки, но сейчас я чувствую, что твоя игра свернула куда-то не туда, а я не хочу рисковать своей жизнью в угоду твоим секретам.

По его лицу пробежали непонятные эмоции. То ли жалость, то ли раздражение. Я так и не поняла, но он в очередной раз ничего не ответил. А я была слишком зла, чтобы продолжать мило улыбаться и танцевать.

— Я иду в дамскую комнату. Одна. Без поцелуев, танцулек и тайн.

— Осторожно. В коридорах может быть опасно.

— Тогда не отправляй туда своих фальшивых жён, маршал, — пропела я с натянутой улыбкой и выплыла из зала, стараясь не уронить достоинство и платье одновременно.

На самом деле мне было плевать на дамскую комнату. Ну, почти. Честно говоря, если бы в ней можно было сорвать с себя корсет, я бы ещё подумала. Но цель у меня была конкретная — найти того самого эльфа, который гипнотизировал меня во время танца. Его змеиный взгляд я до сих пор чувствовала на коже. Как будто меня уже раздели, препарировали и подписали каждую кость.

И вот что интересно: его нигде не было.

Ни у колонн, ни у окон, ни среди гостей, покидающих зал. Ни в коридоре, где одна графиня обнимала вазу и звала её «Иннокентием». Я прошла мимо, почти не обратив на это внимание.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Он же таинственный злодей. Они не ждут в очереди у туалета, не попадают в кадр на групповых портретах и не прячутся под кроватью.

Я свернула в боковой коридор. Свет факелов здесь подрагивал, создавая антураж фильмов ужаса.

— Ладно, эльфик. Где ты там? Выходи. Покажись. Только без громких криков, я не в настроении.

И тут раздался голос, низкий, шепчущий, проникающий в самый мозг, вызывающий желание схватить руки в ноги и бежать.

— Александрия.

Я обернулась и замерла.

Из темноты шагнул силуэт высокого мужчины.

И сердце заколотилось быстро-быстро, потому что я узнала его.

— Ты… ты не можешь быть здесь, — прошептала я.

— А я здесь, — усмехнулся он.

— Но ты... ты умер. Я была на похоронах. Я видела тело!

Ну хоть видела и не совсем я, а Александрия, но ведь видела! А теперь почему-то его вижу я. Вживую!

— Видела, — согласился он.

— Значит, ты не умер?

— Не совсем…

Я открыла рот и не знала, что сказать. В голове заметалось столько вопросов, что некоторое время я банально собиралась с мыслями, выбирая, какой же из них нужно задать в первую очередь.

— Почему ты вернулся? — спросила я. Горло сжало так, что казалось, говорить дальше невозможно, но я пересилила себя и добавила. — За мной?

Он подошёл ближе. Глаза... не его. Чужие. Жуткие. Но в них всё ещё было что-то знакомое.

— Не всё вращается вокруг тебя, Александрия. Хотя ты чертовски соблазнительная даже с проклятиями и боевыми бабушками.

— Тогда зачем ты здесь? — прохрипела я. — Кто тебя вернул?

Он склонил голову и улыбнулся. Страшно. Неестественно.

— А вот это, моя дорогая ведьма, тебе придётся выяснить самой.

«Пуф» — и исчез. Просто растворился в воздухе, как дым, как иллюзия.

А я осталась стоять одна в пустом коридоре с колотящимся сердцем и ощущением, что старые скелеты вылезли наружу. И они были очень злы. Причём с такими когтями и зловещим оскалом, что даже адские псы в их присутствии показались бы милыми зверушками.

И хуже всего то, что я сама мало что знала о женихах Александрии. Да, у меня были какие-то мутные воспоминания — пара портретов, парочка «он был влюблён, но трагически погиб», несколько эпичных снов с танцами и кинжалами, но я-то думала… что это всё бабушкина работа. Ну, вы понимаете… доброжелательное «ой, опять сглазила» со смертельным исходом.

Бабуленька ведь пару раз проговаривалась: «Не тот был», «не пара тебе», «зачем ты с этим гуляла, он подозрительный».

А один раз вообще пробормотала:

— Ну и что, что исчез? Там следов почти не осталось, подумаешь.

Тогда я в очередной раз себя убедила, что у неё просто специфическое чувство юмора.

А теперь... Ну, скажем так: я больше не уверена, что она шутила.

Зашагала дальше по коридору, оглядываясь, будто в любой момент из стены мог вывалиться очередной «воскрешённый экс».

Увидела неприметную деревянную дверь, толкнула — кладовка. Прекрасно. Уютно, пахнет мылом, сухими цветами и легкой безысходностью. Я проскользнула внутрь, нырнула между тряпок, швабр и чего-то пыльного и вытащила из кружева свой кулон.

— Бабуленька, а ты мне ничего не хочешь рассказать?