Уши. Единственные и неповторимые!

Глава 2. Ушки сменяются клыками.

-Да, случайно это вышло... Так все быстро завертелось, я и опомниться не успела. Не успел. 
 

Я пытаюсь сделать честные-честные глаза, для перестраховки еще глупо хлопаю ресницами. Играть роль несмышлёного ребенка мне всегда удавалось легче, чем занудного взрослого. Но не выходит, маг лишь еще сильнее хмурит брови, и я сглатываю. 
 

В солнечном сплетении вдруг начинает нестерпимо жечь, а позвонки в спине прокалывает острой болью, словно в них одновременно вонзаются осиные жала. Но боль мгновенна, она уходит, и вместе с тем я чувствую, как в моем сознании щелкает невидимый переключатель. 

Драконы и вампиры. Слишком разные для того, чтобы даже звучать вместе. И когда разрывается кровь - это страшно, а когда душа, это еще страшнее. 

Когда на первый план выходит моя вампирская сущность, окружающий мир преображается. Я по-другому чувствую, вижу, дышу, сердце замедляет свой ритм, а мышцы напрягаются до предела. Я ощущаю себя более взрослой и опытной, если драконы растут и развиваются медленнее, поглощая сотни и сотни лет, то у заложников Тьмы взросление происходит стремительнее, они достигают совершеннолетия, а затем старение замедляется, склонив голову перед течением вечной жизни. А все потому, что так легче выжить. 

Вот я и доставила, наверное, сложную задачку Вселенной, что же ей делать со мной, особенной ошибкой природы, не-до-вампиром, не-до-драконом? Я осталась за пределами, выброшена на задворки двух миров, вампирского и драконьего, в одиночестве и с комплексом неполноценности. Мою душу , как канат, перетягивают две могущественные сущности. Интересно, кто сильнее? Дракон превосходит вампира в своем первом воплощении, но вот во втором точно проиграет. Было бы неплохо сохранить в себе две эти сущности, наверное, вырасти я, была бы удивительной красавицей, смешав в себе вампирскую грациозность и звериную красоту, драконье обаяние и харизму. В любом случае пока мне суждено испытывать двойственность разума, души, иногда, возможно, и чувств, желаний. Хотя, если последнее сходится, то это влечет за собой поспешные, спонтанные поступки, как было и с побегом из дома. 
 

Причин для того было достаточно, но главную роль сыграла вина. Я испытывала изъедающую, изгладывающую вину, особенно, вампиром, ведь детское драконье сердечко пока не способно познать всю глубину этого гнетущего чувства. Конечно же мама ни разу не давала мне повода чувствовать себя виновницей её испорченной жизни, но я все равно часто изводила себя, особенно, улавливая недосказанность в замечаниях матери, словно она хотела сказать "Ты никто. Ты не дракон. Ты не вампир. Это все из-за тебя". Но так и не говорила. 
А я все равно договаривала это за неё. Если бы не я, то сейчас мама держала бы в страхе врагов и завистников, парила бы высоко в небе, сверкая гладкой чешуей. Её ждало бы место в королевском Совете, родовое поместье, а не дом на отшибе. Примерно, то же подобие вины, обиды я почувствовала и разумом драконочки, когда, сорвавшись, сбежала, когда желания совпали. 
 

Единственное, что остается неизменным, ощущай себя я драконом или вампиром, это голод. Страшный голод, но только драконом я могу его насытить, потому, что кровопийцу сводит с ума лишь одно - кровь. Говорят, что можно полностью стать настоящим вампиром, только испив крови. Наверное, потому я больше дракон. Но, наверное, это можно исправить. 
 

Я посмотрела на мага. Какого было бы пронзить его шею клыками, вцепиться в бьющуюся раненой птицей артерию, все глубже и глубже вгрызаясь в неё, чувствуя, как горячие волны крови текут по губам, по шее... 
 

-Я все жду ответа, гном,-кашлянув, сказал маг. 

А я очнулась, покачав головой, непростительная пелена с глаз спала, словно огромный драконий хвост щелкнул по носу. Дракон во мне всегда был сильнее. Я, наверное, этому рада, как-никак одни существа благородства, другие подлости и коварства, не все, но большинство уж точно.. Ну и да, сейчас я гном. 
 

-Так вышло,-повторила я,-я проиграл спор, а потому и должен служить барону. 
 

Маг наклонился ближе, пытаясь уловить в моих глазах что-то для себя важное, а я еле удержалась, чтобы не взвыть: циркуляция его крови шумом отзывалась у меня в ушах. 
 

-Все это странно, слишком странно...-Заговорил он. – Я тебе не верю, а если ты врешь, значит, на тебя не действуют чары зелья, сильнейшего зелья. 
 

-Так вы мне в еду что-то подмешали?-Хмуро уточнила я.-Ай-яй-яй, а еще уважаемый маг, наверное. 
 

-Можно я взгляну на твои ушки?-Сказал маг и, не медля, потянулся к моей шапке. 
 

Но я отшатнулась и, прогнувшись под его рукой, оказалась у выхода. 
 

-Мне кажется, я уже и так слишком много отнял у вас времени! Непозволительно много! У вас еще дела, у меня еще дела, все в делах… 
 

-Стоять!-Рявкнул он и, странно вывернув пальцы, вытянул руку. 
 

Хлыст в секунду материализовался в воздухе, я сдавленно вскрикнула и дернулась в сторону, но веревка хищной змеёй обвила мою ногу и сжалась тугим обручем. Я упала, больно стукнувшись плечом, а подлый маг, наматывая хлыст на руку, потащил меня к себе. Я со злорадством почувствовала, как чешутся десна над клыками, как они удлиняются и жаждут, чтобы ими воспользовались. Ну ничего, мало не покажется. Будешь знать, как вампиро-драконов обижать! Тю, как гномов обижать, короче, вообще обижать! 
 

Но моим кровожадным планам не суждено было сбыться. В комнатушку вбежал какой-то перепуганный мальчонка-паж с округлыми выпученными глазами, увидев нас, он выпучил глаза еще сильнее, так, что они стали похожи, на кикиморские тарелки.