Уши правды и хвост болтуньи

Глава 1. В которой очереди — зло, а правда — это хвост

Деревня Кривые Копны славилась тремя вещами: сыром с плесенью, похожей на карту мира, ежегодной ярмаркой неработающих артефактов и тем, что здесь никогда не было нормальной погоды дольше двух часов подряд.

Лиан ненавидел Кривые Копны.

Он ненавидел их уже пятнадцать минут, с той самой секунды, как ступил с тракта на размокшую брусчатку и понял, что его левый сапог навсегда породнился с грязью. Он ненавидел их сильнее, когда выяснилось, что местная таверна «Ухо вола» сдаёт комнаты только парами («Потому что у нас элементаль одиночества в подвале, парень, он воет, если кто-то ночует один, понял?»). И он достиг пика ненависти ровно в тот миг, когда встал в очередь за билетами на дирижабль до Сотни Утесов.

Очередь была длинной. Очередь состояла из авантюристов, торговцев, одного очень нервного гнома с клеткой, полной пищащих огненных хорьков, и девушки, которая нагло врала кассиру прямо сейчас.

— ...понимаете, — говорила девушка, доверительно наклоняясь к окошку, — я не просто пассажир. Я тайный инспектор дирижабельного сообщения. У меня есть право на внеочередной проезд со скидкой семьдесят процентов. Вот, смотрите, моё удостоверение.

Она протянула какую-то засаленную картонку. Кассир — толстый, лысый мужчина с лицом человека, который видел всё и перестал удивляться — взял её, покрутил и вернул.

— Это меню из таверны «Пьяный ёж», — сказал он.

— Это зашифрованное удостоверение, — не моргнув глазом, ответила девушка. — В гильдии инспекторов все пользуются таким методом конспирации. Вы же не хотите, чтобы я громко назвала свой настоящий номер?

И тут Лиан заметил это.

Сначала он подумал, что ему показалось. Полупрозрачная, мерцающая бледно-голубым светом субстанция выскользнула из-под её длинного серого плаща и дёрнулась. Потом дёрнулась снова. И снова. В такт её словам.

Лиан прищурился.

Он был «отмывателем проклятий» — человеком, который за деньги (и желательно без лишних разговоров) снимал с людей всякую магическую дрянь. Вечно мокрые штаны? Пожалуйста. Пение во сне в голос умершей тёщи? Решается за вечер. Неконтролируемое притягивание ложек к левому боку? Тоже бывало. Но за двенадцать лет работы он видел проклятия, которые превращали людей в зрелище, и проклятия, которые делали их жизнь невыносимой. Этот полупрозрачный хвост, синхронно подёргивающийся каждому ложному слову, был из разряда «и смех, и грех».

«Болтливый хвост, — подумал Лиан. — Классика. Кто-то неудачно пожелал себе красноречия и переборщил с ингредиентами. Или пытался спасти кого-то. Такие вещи просто так не возникают».

Девушка тем временем продолжала:

— ...и кроме того, я лично знакома с капитаном этого дирижабля. Мы вместе учились в академии воздухоплавания. Он меня узнает и расстроится, если со мной обойдутся без должного почтения.

Хвост выскочил уже на полметра и начал отбивать чечётку.

Лиан не выдержал.

Он шагнул вперёд, обогнул гнома с хорьками (один из них укусил его за штанину — Лиан мысленно занёс это в список претензий к деревне) и ткнул пальцем в сторону мерцающего хвоста.

— Это у вас из-под плаща, — сказал он ровным, бесцветным голосом.

Девушка обернулась. У неё было круглое, веснушчатое лицо, рыжие волосы, собранные в неаккуратный пучок, и глаза цвета тёплого янтаря — такие, которые обычно бывают у людей, которые слишком много смеются и слишком редко плачут. В данный момент эти глаза выражали священный ужас.

Она молниеносным движением прижала хвост к ноге сумкой.

— Это нервный тик, — прошипела она.

— Это хвост, — так же ровно ответил Лиан. — Полупрозрачный, светящийся, в ритме морзянки. И он врёт за вас. Сейчас он сказал, что вы не знаете никакого капитана, в академии не учились, а ваше удостоверение — это действительно меню.

Кассир медленно перевёл взгляд с девушки на Лиана, потом обратно. Гном с хорьками за его спиной восхищённо крякнул.

— Это правда? — спросил кассир у девушки.

Хвост опять дёрнулся.

— Нет! — слишком громко сказала девушка. — То есть... ну, с капитаном я действительно не училась. Но инспектором я была! Мысленно. В своём сердце. Это считается?

— Не считается, — отрезал кассир. — Следующий.

Девушка открыла рот, чтобы возразить, но кассир уже развернул перед ней табличку «НА ПЕРЕРЫВЕ» и демонстративно закрыл окошко. Очередь зароптала. Гном с хорьками двинулся вперёд, оттеснив девушку в сторону.

Она оказалась ровно напротив Лиана. Полметра неловкости, обиды и всё ещё подрагивающего хвоста, который она безуспешно пыталась затолкать обратно под плащ.

— Ты, — сказала она тоном, который обычно используют для обращения к тараканам на кухне. — Ты зачем это сделал?

— Сказал правду, — пожал плечами Лиан. — У меня проклятие. «Уши правды». Не могу солгать, услышать ложь или промолчать на прямой вопрос. А вы спросили кассира, правда ли, что вы инспектор. Пришлось ответить.

Он сказал это так буднично, как говорят «у меня аллергия на пыльцу» или «я не ем острое». Девушка моргнула.

— Проклятие правды? — переспросила она. — То есть ты... всегда говоришь только то, что думаешь?

— В пределах прямых вопросов. Да.

— И никогда не врёшь?

— Физически не могу.

Она посмотрела на него так, будто он только что признался, что питается сырыми жабами и спит вверх ногами.

— Это же ужасно, — выдохнула она. — Это... это просто кошмар. Как ты живёшь? Как ты общаешься с людьми? Как ты ходишь на свидания? Ты говоришь: «Твоя причёска выглядит так, будто в неё ударила молния, и это не комплимент»? — Она вдруг осеклась. — Так это правда? Ты так говоришь?

— Я не хожу на свидания, — ответил Лиан. — И да, ваша причёска действительно напоминает последствия удара молнии, но я не собирался этого говорить, пока вы не спросили.

Хвост дёрнулся. Девушка покраснела.

— Меня зовут Эрра, — сказала она сквозь зубы. — И моя причёска — это творческий беспорядок, а не последствия удара молнии.