Условия развода

Глава 15

— Что-то этот парень сюда зачастил, — сердито говорит Роджери. — Я же сказал ему вчера: сегодня с утра приедет госпожа Арнэлия, и трактир будет закрыт. Неужели не понятно?

Он перекрещивает руки перед грудью и машет ладонями. Вероятно, этот жест обозначает, что пока в трактир соваться не стоит. Однако до Норриса не доходит или он просто решил добиться своего. Улыбается и снова стучит по раме. Роджери это совершенно не нравится.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой, когда свалился с лошади!

Роджери тянется к ставням, чтобы их захлопнуть, но тут кто-то произносит голосом, удивительно похожим на мой:

— Подождите. Ничего страшного ведь не случится, если он зайдет на минутку. Может, юноша хочет сообщить что-то важное. Раз уж не уходит.

Вроде бы, за язык меня никто не тянул, и никакой призрак в мое тело не вселялся. Откуда же вдруг взялись эти странные слова? Роджери кидает на меня удивленный взгляд.

— Да что он может сообщить, госпожа Арнэлия?

— Ну, мало ли что. Сейчас такая непредсказуемая жизнь. Никогда не знаешь заранее, что происходит вокруг.

— Кхм, — произносит в ответ Роджери.

Потом идет к двери и отпирает засов. Норрис скромничает, появляется в зале не сразу.

— Чего торчишь на пороге? — ворчит Роджери, хватая непрошенного гостя за плечо и слегка подталкивая вперед. — Пошевеливайся. Раз уж заявился и помешал нам заниматься делами.

— Прошу прощения… Я только хотел извиниться перед госпожой Арнэлией… за вчерашнее… то есть за позавчерашнее.

Он немедленно заливается краской и становится вдвое симпатичней. Хотя куда уж еще симпатичней? Блондины с нежной кожей — такие милые. Даже если совсем недавно вели себя не лучшим образом. Впрочем, ничего особо ужасного Норрис не натворил. Мирно спал сначала за столиком, потом в карете, положив голову мне на колени.

С кем не бывает.

Я улыбаюсь ему и киваю. Норрис расценивает это как разрешение приблизиться и действительно приближается. Оказывается совсем рядом и робко кладет букетик на край стола.

— Вот… если осмелюсь.

Это и вправду милый и такой трогательный извинительный подарочек. Не сравнится с пышными и холодными официальными букетами. Было бы жестоко с моей стороны проигнорировать Норриса и напустить на себя ледяной холод.

— Благодарю вас.

Роджери отходит к стойке, приносит оттуда наполовину наполненный водой высокий стакан и втыкает в него букетик. Ставит среди журналов.

— Неужели вы простили меня? — тихо говорит Норрис. — Я вел себя отвратительно. Правда, мало что помню… была одна причина.

— Я знаю. Сама видела тогда скачки. Рада, что вы не сильно пострадали. Такие состязания — очень рискованное занятие. Но в следующий раз вы обязательно победите.

Румянец, который уже начал исчезать с его щек, теперь вспыхивает с новой силой.

— Вы слишком добры ко мне.

Роджери басовито кашляет и наставительно произносит:

— Хватит пользоваться тем, что дама слишком добра и снизошла до тебя. Извинился, а теперь можешь идти. Если хочешь, возвращайся вечером.

Меня по неизвестной причине так и тянет сказать, что Норрис нам совершенно не мешает и вполне может тихонько посидеть где-нибудь в зале. Однако это уже перебор, и я вовремя останавливаюсь. Лучше уж помалкивать, а то и так нынче творятся странные вещи. Норрис вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо за цветы.

Он склоняет голову в качестве прощания и идет к двери. Как-то боком, не поворачиваясь спиной. Роджери снова закрывает засов и возвращается на прежнее место.

— Молодежь теперь удивительно дерзкая. Мне бы, например, и в голову не пришло заявиться без приглашения туда, где находится супруга принца. Да еще и притащить какой-то жалкий букет. Что этот мальчишка о себе вообразил?

Честно говоря, мне кажется, в возрасте Норриса сам Роджери был гораздо более дерзким. По крайней мере, такое впечатление невольно складывается. Впрочем, вернемся к бухгалтерии…

***

— Господин Роджери, а вам не кажется, что наш трактир можно изменить в лучшую сторону? Я не имею в виду, что его надо превратить в какое-то скучное и благообразное заведение. Но все-таки посетители тут порой чересчур буйные… Вот, например, в прошлом месяце, в графе “Убытки”: разбитые кувшины… два сломанных табурета… В позапрошлом: взятка полиции из-за драки. В том же месяце: выбитое стекло во время облавы… Что за облава?

Роджери заглядывает через мое плечо и невозмутимо поясняет:

— А, тогда полицейские агенты разыскивали одного беглого каторжника. Ну и нашли среди посетителей. Ничего особенного, дело житейское. Мы же не можем знать всех беглых каторжников в лицо. Но за еду и напитки он не заплатил, это да, минус.

— Послушайте, ведь подобные случаи нам дорого обходятся! Если посчитать, такое тут сплошь и рядом. Давайте сделаем трактир… ну, я не знаю… каким-то более приличным? Чтобы драки в зале хотя бы не слишком часто случались…

— Такая уж обстановка тут, госпожа Арнэлия. Думаете, мне не надоело? Но мы справляемся. У меня работает пара крепких ребят. Одного вы уже видели. Особо буйных посетителей всегда можно вышвырнуть на улицу. Да я и сам не из слабаков.

— Это понятно.

То, что господин Роджери и сам в состоянии справиться с разбушевавшимися моряками и разнообразными темными личностями, облюбовавшими трактир, и без слов понятно. Достаточно посмотреть на его плечи и кулаки. Но все-таки…

— В любом случае, полностью разнести трактир никакие бандиты не смогут. У нас все продумано.

Надо заметить, что хотя здание трактира не особо большое и его архитектура уж точно не напоминает укрепленный замок, нанести серьезный урон довольно сложно. И без спроса сюда не проникнешь. Ставни обиты железными листами, входная дверь тоже. Древесина, которая проглядывает между полосами металла, на вид исключительно прочная. В этом есть кое-что общее с крепостью. Вероятно, иначе нельзя, с учетом того, что трактир находится в неспокойном районе, поблизости от морского порта.