Услышь меня среди могил

2 глава. Хоровод сбоев

Я вошла в здание, представляющее собой огромный трёхэтажный особняк, сложенный из чёрного и белого кирпича. Сквозь большие витражные окна пробивались лучи игриво прячущегося за тучами солнца. Давным-давно, ещё до открытия «разноцветности» магии, здесь жил ныне угасший могущественный род Пентун. После кончины последнего его представителя в этом доме решил заседать тогдашний Синклит, а потом особняк достался в наследство Службе Безопасности Колдовства.

Холл пустовал, оно и понятно — патрульные уже на постах, пара-тройка штабных работников попрятались по кабинетам и доблестно разбирались с нескончаемой бумажной работой. Это к лучшему. Не хочу красоваться перед коллегами промокшей и наполовину босой. От слова «коллеги» плечи невольно расправились, спина выпрямилась, а нос… ну, не прям уж задрался, но заметно приподнялся. Всё же мне шестнадцать и по закону Навира я считаюсь совершеннолетней, даже если родители не хотят этого признавать. Зато признают на работе: спрос как со всех, без лишних поблажек.

Я прошла в главный зал. Несмотря на то, что в высоту он был как все три этажа особняка, а площади хватило бы, чтобы собрать здесь почти весь наш северный регион, тут всегда возникало ощущение тесноты. Всему виной огромный парящий над полом шарообразный фиолетовый камень с синими, лиловыми и розовыми прожилками. Если бы не его размеренное вращение вокруг своей оси, можно было бы решить, что он подпирает потолок. На камне были высечены и выделены чёрным цветом контуры всех материков и островов, в том числе и наш Навир. Получался эдакий колдовской глобус.

Минерал, из которого он изготовлен называется чароит, а конкретно это произведение искусства — Амор. Он используется, чтобы следить за проявлениями магии по всей планете. А ещё для сокрытия Навира от людей из Большого Мира. Чароит отлично для этого подходит. Впрочем, в создании иллюзий могут помочь любые фиолетовые камни.

Название же у гигантского чароитового глобуса символическое и с латинского означает «любовь». Между навирцами веками ходит трогательная история любви ведьмы Октавии Пентун и обычного человека, помогшего ей сбежать во время охоты на ведьм. Оказавшись на Навире, Октавия нашла огромный кусок чароита и, долго повторяя «амор», заставила его светиться использовав белую магию. Она надеялась, что он станет маяком для её возлюбленного. Но увы. После смерти Октавии колдуны перестроили чароит под нужды острова, а название решили оставить.

Какое-то время я рассматривала Амор на уровне Кракелюра. С открытыми глазами можно было заметить только мимолётные разноцветные искры, вспыхивающие в границах Навира. С закрытыми становились видны преимущественно чёрно-белые всполохи на всех континентах. Каждый из них — небольшое проявление магии. Непрофессиональной, слабой, творимой по устаревшим методикам, но всё же магии. Одно настораживало: если раньше на миллион крошечных всполохов приходился один крупный, то сейчас их стало в разы больше. И вряд ли это связано с тем, что тысячи людей по всей планете внезапно повысили колдовскую квалификацию.

— Завораживает? — прозвучал рядом голос Никона Сатрона.

Я чуть не подпрыгнула. Открыла глаза, обернулась к шефу, быстро спрятав босую ногу за другую. Сегодня Сатрона сопровождал ещё один колдун. Невысокий, с большим животом и блестящей лысиной, одетый в длинную мантию цвета красного дерева. Я знала его: Эраст Бельтейн, глава департамента внешних магических дел. Именно он принимает решение об отправке агентов в Большой Мир.

— Да, — кивнула я, косясь на спутника своего начальника. — Но шеф, что-то изменилось… — мой взгляд вернулся к медленно вращающемуся Амору.

Бельтейн улыбнулся. Я заметила, что у него не хватает пары зубов. Скрывать внешность под чарами в Навире не принято — внутренним взором сразу видно истину. Вечно юные ведьмы давно остались в прошлом. От себе подобных не спрячешься.

— Верно, Аманда, изменилось. — шеф осуждающе взглянул на мою босую ступню и влажные от воды волосы. — Уверен, вы уже знаете Эраста Бельтейна, но я представлю вас официально.

Эраст Бельтейн дружелюбно кивнул. Он не кичился своим положением, не смотрел на меня снисходительно как Сатрон и в отличие от него тактично проигнорировал мой потрёпанный внешний вид.

— Приятно познакомиться! — я протянула руку Бельтейну.

Наверное, по правилам этикета рукопожатие следовало предлагать ему. Но в тот момент все деловые нормы вылетели у меня из головы. Протягивать руку при знакомстве в моём случае практически рефлекс. Я сделала вид, что не заметила, как недовольно поджал губы Сатрон. Что поделать, если не приучена стесняться.

— Взаимно, взаимно, — улыбнувшись, сказал глава внешнего департамента, отвечая на рукопожатие. — Вижу, вы уже заметили некоторые перемены в показаниях Амора.

— Заметила, господин Бельтейн. Амор будто угревой сыпью покрылся. Количество мощных проявлений чёрной магии возросло в несколько сотен, а то и тысяч раз. Это так странно. Может, сбой?

— Хоровод сбоев, — хмыкнул Сатрон, рассматривая чароитовый шар на уровне Кракелюра.

Он прав, старинные волшебные артефакты сбоят редко, а уж настолько масштабно… Но иначе это не объяснить. Людям недоступна такая сильная магия. Они пользуются лишь остатками знаний, сохранившимися после Великого Побега — самой большой волны переселения колдунов на остров Навир во времена охоты на ведьм. С тех пор мы неплохо развили внутренний взор и освоили магию разных цветов, а потому прежние ритуалы и заговоры считаются устаревшими. Зато некоторые люди жадно ловят крупицы этих сведений и пытаются повторить. Получается не у всех, только у тех, в чьём роду сохранился хоть какой-то магический потенциал. Разбавление крови влияет на способности к колдовству — факт давно известный. Даже в Большом Мире люди пользуются им, когда, называя себя магами, для красного словца обязательно добавляют «потомственный».