Услышь меня среди могил

6 глава. Проклятый самокатчик

Удар, резкий толчок, и вот я уже растянулась на тротуаре с чувством жгучей боли в локте. Ободрала кожу до крови. Рядом на полусогнутых ногах стоял парень, мой ровесник. Симпатичный брюнет с глазами цвета ночного неба в странной оранжевой кофте с длинным рукавом и капюшоном. Он двумя руками удерживал свой завалившийся на бок транспорт — двухколёсную металлическую доску с рулём на одном из концов — и обеспокоенно смотрел на меня.

— Эй, ты как, жива? — спросил этот гонщик, протягивая мне руку.

— Жива. А вот ты долго не протянешь, если не научишься пользоваться глазами, — хмыкнула я, с удивлением понимая, что без труда заговорила на чужом языке.

Затем самостоятельно поднялась на ноги, проигнорировав предложенную руку. Я вовсе не считала нужным скрывать своё недовольство.

— Да умею я ими пользоваться… — начал было парень.

— Так ты нарочно в меня целился? В этом городе так встречают новосёлов?

— Не, это индивидуальный приём, — усмехнулся незнакомец, чем ещё сильнее меня взбесил.

Знаю я таких самоуверенных лихачей, которые, толком не научившись рулить, рвутся на улицы. Это из-за них у нас недолюбливают мётлы.

— Почему же здесь такое большое кладбище? Не ты ли наполнил своим… — я замялась, не зная, как назвать эту доску с рулём.

— Самокатом, — добродушно подсказал парень.

— Именно.

— Нет, не я. Этому кладбищу почти двести лет. Оно и до самокатчиков гигантским было. С радостью провёл бы экскурсию и познакомил с призраками, но я тороплюсь.

— Ещё кого-то нужно индивидуально встретить?

— Типа того. Ладно… — он пару раз щёлкнул пальцами, намекая мне вставить в эту паузу своё имя.

— С косоглазыми гонщиками не знакомлюсь, — отрезала я.

— А зря, Кудряшка. Не стоит пренебрегать знакомствами на новом месте.

— Спасибо, но я умею выбирать друзей, — я проигнорировала своё новоявленное прозвище, в школе меня за шевелюру и похлеще обзывали.

Парень усмехнулся и начал разворачивать самокат, а я позволила себе подуть на ободранный до крови локоть. И вдруг ощутила прохладное прикосновение ко лбу. «Вот это у неё грива!» — прозвучал голос гонщика в моей голове. Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить вслух что-нибудь едкое.

— Бывай, — он вскочил на самокат и, стремительно набирая скорость, скрылся за поворотом.

Как ни странно, но желание исследовать Лидинск не исчезло. На кладбище или в усадьбу? Наверное, всё же на кладбище, оно хотя бы для посещения открыто. Через забор перелезать средь бела дня будет чересчур нагло, да и болезненно с ободранным локтем. Проклятый самокатчик! Одно радует: это слово я точно запомню.

— Аманда, что ты здесь делаешь? — я обернулась и увидела приближающуюся ко мне маму.

Сегодня вместо привычных длинной юбки и рубашки с корсетом она надела строгий брючный костюм. Поверх элегантное пальто. В руках маленькая кожаная сумочка, тёмные волосы аккуратно собраны на затылке и зафиксированы серебряной заколкой. Глаза и губы мастерски подкрашены, хотя раньше я почти не видела, чтобы мама пользовалась косметикой.

В общем, выглядела она потрясающе. На людей наверняка произвела наилучшее впечатление. Менталистам ведь не всегда нужна магия, чтобы расположить к себе собеседника. Психологию никто не отменял.

— Да я так, осмотреться вышла.

— Что у тебя с рукой? — ссадина на локте не укрылась от маминых глаз. — Надеюсь, не попала под машину?

— Под самокат, — неохотно призналась я. — Но всё в порядке, водителя я уже прокляла.

— Аманда!

— Шучу! Всё хорошо, мам. Правда.

— Ты закрыла входную дверь заклинанием? — сменила тему мама, хотя на её лице читалось желание услышать продолжение истории с самокатом.

— Ой…

В Навире уже несколько столетий не пользуются обычными замками. Двери и окна запираются волшебством. Чары срабатывают, как только хозяин уходит из дома. Это бытовое колдовство настолько вошло в привычку, что я даже на секунду не задумалась о том, что где-то его может не быть.

Мы спешно вернулись в квартиру. К счастью, за время моей прогулки никакие негодяи на неё не позарились. Да и откуда им знать, какая дверь заперта, а какая нет? У людей совершенно не развит внутренний взор.

Единственной, кого мы застали, была недовольная Бусинка. Следующие полчаса она торжественно клялась маме, что хотела меня остановить, но я убежала слишком быстро. Мама кошку ни в чём не винила, конечно. Просто привычка у Бусинки такая — оправдываться перед взрослыми. Меня к ним она, кстати, не относит.

Пока мама успокаивала кошку, у которой успели пронестись перед глазами все девять жизней, я, прикрыв веки, простым зелёным заклинанием залечивала болящую на локте ссадину. Салатового оттенка нити ровными рядами ложились на рану. Исцеление мелких травм напоминает шитьё — просто штопаешь нужное место и готово. Гораздо легче чем лечить болезни.

— С тем самокатчиком всё в порядке? — уточнила мама, наконец убедив Бусинку в том, что та прощена.