Услышь меня среди могил

26 глава. Обручальное кольцо

Согласно уставу, при обнаружении призрака сотрудники Службы Безопасности Колдовства обязаны немедленно упокоить его. А усиление остаточной ауры таких душ, наоборот, запрещено одним из законов Навира во избежание нарушений энергетического баланса. Я знала это ещё со школы, когда только готовилась к будущей работе. И сейчас прекрасно понимала, что иду против правил, решая сделать из Лидии кладбищенскую смотрительницу. Но другого выхода не было. Вернее, конечно, был и даже целых два, но оба меня категорически не устраивали.

Первый заключался в срочном примирении с Бусинкой и уламывании её на дежурства на кладбище. Если какие-нибудь кошки и могут ночевать на улице, наслаждаясь своей хищнической природой, то точно не Буся. Она в жизни не оставалась одна за пределами дома в тёмное время суток, тем более осенью, когда по ночам становится ощутимо прохладнее, чем днём. К тому же Бусинка терпеть не может воду и без зазрения совести прибежит домой, как только с неба упадут первые капли. Я уж молчу о том, что она просто назовёт мою идею глупостью и снова заведёт песню про отказ от задания и досрочное возвращение в Навир.

Второй выход в этом, собственно, и заключался. Признать собственное бессилие. Расписаться в неспособности трудиться в Большом Мире и до самой старости работать во внутреннем департаменте, не смея мечтать о чём-то большем. Нет, мне это не подходит. Я должна справиться. В конце концов, я уже нашла создательницу Чёрного Карателя и открылась ей. Нельзя всё бросать лишь потому, что некого поставить в караул на кладбище.

Думаю, Бельтейн поймёт. Усиление призрака это, конечно, не рядовое нарушение вроде опоздания, но здесь исключительный случай. Княгиня Воронова ясно дала понять, что не согласна на покой, пока не выяснит, как сложилась судьба её сына. А упокаивать призраков насильно в разы сложнее, чем добровольно.

Поэтому да, можно сказать, что у меня не было другого выхода.

— При жизни вы когда-нибудь пользовались мысленными сообщениями? — спросила я.

Призрачная княгиня отрицательно мотнула головой. Этого следовало ожидать, учитывая, что ведьмы и колдуны, оставшиеся в Большом Мире, до сих пор пользуются устаревшими приёмами.

— Тогда понадобится что-нибудь для создания более крепкой связи между нами, — да и мне так будет проще с моими успехами в синей магии. — Знаю, это глупо, но может в этом полуразрушенном доме осталось что-то, что вам принадлежало?

Лидия задумалась. Последние два столетия она только и делала, что безмолвно наблюдала за своей некогда величественной, но теперь пришедшей в упадок усадьбой, подмечая каждое выбитое стёклышко и каждый отвалившийся кусочек побелки. В конце концов, княгиня Воронова кивнула и поманила меня за собой.

Чтобы не свернуть шею на лестнице, пришлось открыть глаза. После долгого созерцания Кракелюра возникло ощущение, будто я хорошенько поспала или хотя бы неплохо вздремнула. Время от времени прикрывая веки, чтобы не потерять Лидию из виду, я следовала за ней, осторожно перешагивая едва различимые в темноте мусор и обломки.

Мы спустились на первый этаж, который, как мне казалось, я успела досконально осмотреть в первый же визит сюда. Но нет — за горой хлама скромно притаилась ещё одна лестница. Время обошлось с ней куда более жестоко, чем с её сестрой, соединяющей верхние этажи. Каменные ступени почти полностью осыпались, перил не было. Лестница вела в кромешную тьму. И если на первый и второй ярусы ещё проникали крупицы света с улицы, то подвал был лишён подобной роскоши.

Княгиня Воронова грациозно спустилась на несколько ступеней вниз и нетерпеливо поглядела на меня, недовольная моей медлительностью. Легко ей говорить… то есть смотреть. Я, между прочим, ещё жива и вполне могу пересчитать носом ступени, если одна из них решит обрушиться подо мной. Тщательно вглядываясь в темноту, я начала спускаться следом за Лидией. К счастью, лестница не подвела, и спустя пару минут мы с хозяйкой заброшенной усадьбы оказались в подвале.

Под ногами захлюпала вода, кеды моментально промокли насквозь. Отвратительно воняло гнилью. Разглядеть удавалось лишь небольшой просвет рядом с лестницей, по которой мы спустились. Заметив, как я морщусь, Лидия сдержанно улыбнулась краешком губ. Повезло ей, что призраки не чувствуют запахов.

— Вы даже не представляете, какое вонище здесь стоит, — заверила я княгиню.

Та пожала плечами, затем начала что-то объяснять жестами, водя пальцами по ладони. До меня не сразу дошло, что она призывает воспользоваться фонариком в телефоне. Надо же, в Большом Мире даже призраки продвинутые! Хотя чему я удивляюсь? В этом заброшенном особняке регулярно тусуются подростки, и Лидия наверняка наблюдала за ними, чтобы скрасить одиночество.

Я вынула из кармана телефон и суетливо включила фонарик. Огляделась. В образовавшемся полумраке виднелись горы обломков и мусора. Очевидно, любители коротать время на заброшках приспособили это подземелье под огромную свалку. И она, к слову, оказалась обитаемой: в свете фонарика я уловила движение каких-то мелких зверьков. Кажется, крыс.

— И зачем мы пришли в это местечко? — поинтересовалась я у хозяйки заброшенной усадьбы, не представляя, что же такого ценного здесь может находиться.

Вместо ответа Лидия указала на небольшую кучку из поломанных досок, стекла и каких-то объедков, которые жадно уплетали местные крыски. В ответ на мой непонимающий взгляд призрачная княгиня жестами изобразила процесс копания.