Успокойтесь, дорогая супруга

Глава 4

– Расскажите, дорогая Амелия, как и когда будет происходить помолвка?

Мы уединились в красной ложе, предусмотрительно закрывшись портьерами. Повезло, что именно эти места сегодня пустуют, так как распорядители концерта заняты в остальной подготовке праздника.

– Официальная подпись документов назначена на среду, ровно через неделю, когда часть выкупа осядет на счету отца, – нервная леди не стеснялась мерить ложу шагами. – Тогда же оставшиеся деньги будут переведены на наш фамильный счет и начнется подготовка к свадьбе.

– А чем вы будете заняты до этого? – полюбопытствовала я, отпивая разбавленное винцо из украденного бокала. Готова поклясться, что официант заметил пропажу, но не подумал на скромную девушку, прикрывающую подол предусмотрительно выпрошенным веером.

– Сегодня я обращусь в храм за благословением Артоны, – выпалила она, зажмурившись. – И это конец.

– Расскажите об этом поподробнее, – тоном профессионального психотерапевта попросила я, протягивая ей бокал.

Леди ужаснулась, приложила пальцы к губам, вознеся молитву о защите, и решительно отставила соблазн.

– Не волнуйтесь, о закуске я позаботилась. Вот, держите канапе.

– Ну, если вы настаиваете, – покосилась на меня Амелия и чуть ли не вырвала напиток. – Да простит меня богиня!

– По-по-по, девонька, не больше трех глотков, – перехватила я пустеющую посуду, – и закусывай.

– Благошловление божини – это формальношть, – с набитым ртом проговорила она, засунув в себя разом пять закусок. – После того как в храме кончатся песнопения и мы отстоим службу, я возложу на алтарь свиток с прошением благословить мой брак с выбранным женихом.

– И? – поторопила я, опасаясь конца антракта.

– И дальше вы знаете. Или не знаете? Ах да, вы же из Китерополя. Если свиток сгорит в божественном пламени, зажженным богиней из воздуха, то браку быть, он угоден Артоне.

– Прямо-таки из воздуха?

– Без свечи, огнива и обмана. Как вы понимаете, прецедентов недовольства богини союзом практически не случается. Артона любит, когда создается семья, ей не с чего выражать свой гнев.

Значит, в процедуре бракосочетания есть три слабых места: храмовый ритуал, подпись документов с денежным переводом и, непосредственно, сама свадьба. Точки ключевые и наверняка будут тщательно контролироваться папенькой и женихом Амелии, но чем больше шкаф, тем громче он падает.

Зачем я это делаю? Во-первых, мне нужен информатор. Не книги на древнегерманском, не слуги, а самая настоящая сорока-сплетница, держащая ухо востро и хвост трубой в моем социальном классе. А если у нее есть свои информаторы – у-у-у, сокровище. Информаторами Амелии выступали ее юные приспешницы, смотрящие в рот старшей и самой авторитетной подруге. Да и если честно, не нравится мне эта идея принудительного озамужнивания. А вот благодарная птичка, приносящая в клюве сведения, точно не помешает.

– Леди Луиза, – внезапно спохватилась девица, будто прочитав мои мысли. – Зачем вы помогаете мне?

– По доброте душевной, – тепло улыбнулась я. – Я ведь и правда могу вам что-нибудь сломать за оскорбление, но бросать своих в липкой паутине брачного мезальянса – себя не уважать.

– Давайте ограничимся тем, что вы наступите мне на ногу? – робко попросила она. – Наверняка вы очень добрая.

– Безгранично, – так и есть, мне бабушка об этом говорила. – А потому сопровожу вас в храме, чтобы оказать моральную поддержку.

Звонок к началу второго акта зазвучал колокольчиком под потолком. Я возвращалась к матушке задумчивая, слегка попинывая чужие подолы. Можно ли за два месяца привыкнуть к новому миру? Вряд ли, но я уже не готова убиться об стену, чтобы вернуться сию секунду. Каюсь, была шальная мысль, что через опасность можно вернуться обратно.

Я ведь как умудрилась-то вляпаться? Глупо. Глупо и грязно, провалившись в канализационный люк. Так представьте мое удивление, когда зажмуренные во избежание попадания нечистот глаза распахнулись в легкой летней карете, готовой отправиться в церковь!

– Луиза, детка, ты чуть не опоздала. Мы ждали тебя в ресторане весь антракт, а ты, – с упреком выдала маман при молчаливой поддержке отца.

– Простите, герр, фрау, я уделила внимание знакомой леди, – смиренно склонила голову я.

С герром лучше не шутить, от его взгляда у меня временами мороз по коже. Тоже задумает продать дочь за старика?

– Постарайся быть скромнее и не молоть языком. Божья невеста ценит молчание и не должна казаться болтушкой-пустомелей, – строго сказал отец.

– Конечно.

Мне не сложно лишний раз кивнуть и растерянно похлопать ресницами. Кормить окружающих показной покорностью и доброжелательностью очень быстро учат в общепите, куда я сдуру устроилась в студенчестве, да так и осталась, отдав диплом лингвиста маме, страшно мечтающей о высшем образовании.

Надо чуть-чуть пообвыкнуться и думать, «чего я хочу добиться таким поведением». И какие у меня вообще есть варианты.

На сцену выплыли танцовщицы, исполнявшие балетные па с элементами менуэта. Даже я со своего места видела, как девчатам неудобно двигаться в кружеве до пола и накрахмаленных рукавах-фонариках. Меня-то, слава богу, успели поднатаскать на это дело, утрамбовывая каждое утро в платья разной степени жесткости и пышности. Девочки по сути еще юные, толком не расцвели, но двигаются прекрасно, не забывая скромно опускать глаза в пол. Наверняка это выгодный элемент саморекламы для холостых лордов, сидящих в зале.

– Мам, а на помолвку приглашаются гости? – шепотом спросила я, прикрывшись веером. Удобная штука! Можно и побеседовать, и перочинный ножик незаметно воткнуть.

– Иногда. Но вся магия творится за закрытыми дверями кабинета главы дома. А ты уже готова встать на путь благочестивой невесты?

– Так я же уже вроде на нем, – не поняла я. Еще какой-то путь есть, помимо божественных справок и материнских наставлений?

– Пока что ты только леди, потенциально готовая к супружеству и наиболее для него подходящая. То есть невеста божья, – и с официальной печатью, угу. – А фактически невестой станешь, когда мы получим предложение руки и сердца. Дитя мое, болезнь плохо сказывается на твоей памяти.