Успокойтесь, дорогая супруга

Глава 8

Я так и не поняла, кто первый произнес слова «Не чист на руку», но когда мы с отрядом сопереживающих оперативно добрались до невесты, прихожане рьяно обсуждали неоднозначную репутацию пожилого лорда-жениха.

Народу в зале прибавилось, будто аристократы, покинувшие церемонию за неимением леди на выданье, поспешили вернуться и насладиться зрелищем. А заодно отвлечь прихожан от рыдающей невесты и вставить пару-тройку шпилек в адрес отсутствующего лорда, дай бог ему здоровья.

К счастью, я успела первая.

– О, дорогая, не плачь, – я дернула на себя Амелию прежде, чем ее перехватила жрица. – Не стоит так убиваться! Кто знает, какое благо уготовила для тебя Артона в будущем. Все, что ни делается – к лучшему.

Влажный макулатурный комок перекочевал в мое декольте, я же умудрилась вложить в руку леди сухую бумагу. Плотное кольцо из парчовых юбок сомкнулось вокруг нас танковой стеной, прокладывающей путь наружу.

Льющую слезы леди вывели из церкви под руки, в одной из которых она зажала мой веер – прикрыть неконтролируемую улыбку. Мы с матушкой взяли на себя смелость усадить икающую от истерики девушку в наш экипаж, привезший к храму отца, и отправить ближний круг морально пострадавшей леди к их семьям. Вслед за нами в экипаж влез лорд Мертон с дергающимся глазом и герр Вольдемар, не скрывающий довольный вид.

– Амелия, объяснись, – быстро пришел в себя приморский лорд и сразу же нашел виноватую.

– Богиня отвернулась от меня, – простонала девушка, утыкаясь в мое плечо. – В чем тогда смысл жизни, если мой брак не священен?

Надо бы как-то добить ее батеньку, чтобы шальные мысли о плевке в «божественную волю» и принудительном браке окончательно вылетели из его головы.

– Леди Амелия, вы красивая, невинная и прекрасно воспитанная аристократка, не смейте на себя наговаривать. Послушайте, я осмелюсь развеять ваши сомнения как старшая подруга. Вы еще очень и очень юны, даже не достигли расцвета брачного возраста. Так стоит ли горевать, если сама богиня отвела от вас столь неблагонадежный вариант? Поверьте, через год лучшие женихи страны будут драться за вашу благосклонность, бросая к вашим ногам сокровища и устилая путь бриллиантовыми цветами.

Родители никак не реагировали на мою лесть, а вот лорд Мертон с каждым словом становился более задумчивым.

– Кто знает, может, быть графиней вам не суждено, потому что за поворотом на вас упадет венец герцогини или маркизы?

– Тогда уж княгини, – улыбнулась она сквозь слезы, пряча в глубине глаз издевку.

– В самом деле, – вмешалась леди-мать, – будь у нас сын, мы не желали бы ему лучшей невесты, чем вы, дорогая.

Опа. И что из перечисленных мною титулов имеет отношение к Эдинтерам? Нет, спросить Амелию в лоб будет слишком подозрительно, даже для эксцентричной леди со склонностью шокировать. Ладно, спрошу у Иты по возвращении.

– Слышишь? Можем помолиться вместе о новом женихе, чья доброта, благосостояние и репутация превзойдут… мыслимые пределы, – и пожилого суженного.

– Флэт, поворачивай в поместье, – отец постучался в переговорное окошко кареты, отдав распоряжение вознице. – Ларс, приглашаю вас на обед. Нам есть что обсудить, а твоей дочери необходимо умыться и привести себя в порядок.

– Амелия, мы поговорим дома о твоем поведении, – скрипнул зубами Мертон, бросив взгляд на зареванное женское лицо. – С удовольствием примем ваше приглашение, герр Эдинтер.

Как удачно все складывается, просто красота. Если мой новый папаня не дурак, то разовьет тему с «не чистым на руку» потенциальным вложением в порт. Может быть, даже открыто и почти по-дружески скажет, что не желает видеть в своем строительстве финансы сомнительного происхождения. Я бы именно так на его месте и поступила, намекнув, что если у будущего зятя моего партнера обнаружатся темные делишки, то виноват будет его тесть за порчу репутации будущего порта. И, разумеется, в конце дружески похлопать по плечу, выразив заботу о деловом авторитете своего дорогого друга Ларса Мертона.

– Добро пожаловать домой, фрейлен, – лакеи помогли нам покинуть карету, едва она припарковалась рядом с воротами особняка. Хотя здесь это называется поместьем, но огромный дом из красного кирпича с классической черепичной крышей, кучей хозяйственных построек и квадратными кустарниками навевали мысли об особняке где-нибудь в пригороде Мюнхена.

Пока переоденусь, помою руки и уединюсь с Амелией, можно выбрать самый обширный и неподозрительный вопрос из списка интересующих меня вещей.

– Амелия, вы уже были в моих покоях? Давайте почаевничаем в малой гостиной. Слуги проводят вас в умывальню, а я прошу меня простить минут на десять.

Отдавшись в руки Иты, я первый раз за день выдохнула. О, господи, я провернула антибожественную авантюру. Вернее, антикоррупционную, но в глазах своей новой подруги я наверняка отныне стою где-то между еретичкой и говорящей табуреткой – то ли удивляться, то ли бежать прочь с криком о помощи.

Фух, надеюсь, она по достоинству оценит предложенную дружбу с женщиной, способной на неоднозначные, но выгодные поступки. Я бы точно держалась за такую.

– Спасибо, Ита. Подай нам в малую гостиную чай, засахаренные фрукты и что-нибудь из выпечки.

– Как угодно, майн фрейлен, – поклонилась служанка.

– Ита, давай без демонстративного рагонского, – я поморщилась. Слух режет, ужас.

– Конечно, госпожа, – улыбнулась она.

Общаться с носителями языка – незабываемый опыт. Хорошо, что у меня было два месяца живой практики, а мой перепуганный русский здесь принимали за блажь и желание досадить окружающим своим выдуманным языком.

Так, стоп. Немецкий, английский, португальский… А русский здесь есть? Должен ведь быть, правда? Может, его просто никто никогда не слышал, вот и не восприняли серьезно. Узнаем позже, а пока собралась, встала и пошла дружить.

Малая гостиная была отделана в сдержанных бело-коричневых тонах, будто дизайнер вдохновился шоколадным тортом. К моему приходу умытая и напудренная Амелия уже нервно мешала чай, вздрагивая на любой звук.