Утилизатор: Ледяное сердце Каллисто

Утилизатор: Ледяное сердце Каллисто

Аркадия. Или АркСити, как называли его те, кто родился здесь. Город вырос на месте древнего ударного кратера, в первые годы колонизации ставшего колыбелью первых построек. Два века колония разрасталась, пока над чашей кратера не сомкнулся гигантский купол — четыре километра в поперечнике. Он накрывал поселение, защищая от радиации, холода и непрошенных гостей. Город-опухоль, вросший в ледяную кору Каллисто на километры. Бесконечный лабиринт тоннелей, шахт, трещин, в котором чужак терялся с первых шагов. По реестрам — пятьсот тысяч. По факту — два миллиона душ: нелегалы, неучтенные дети, работники без контрактов, пираты, беглецы. Все, кто не мог платить корпорации за чистый воздух, задыхались в этой бетонной гробнице.

Корпорация «Genesis Jupiter Industries» была здесь всем. Не просто работодателем. А Государством. Религией. Тем, кто даёт еду, воду, воздух — и забирает всё это в любую секунду. Она контролирует весь производимый дейтерий в солнечной системе, а без него невозможны межзвёздные перелёты Логотип — Золотая эмблема Юпитера и его четыре спутниками: — Ио, Европа, Ганимед и Каллисто. — Их логотип висел везде. На экранах, на униформах, на контейнерах с мусором

Аркадия делилась на семь уровней. От А до G — от «высший класс» до «отбросы общества»..

Уровень А — верхний. Там жили инженеры с орбитальных верфей, мелкие чиновники, успешные контрабандисты. Те, кто стоял на пару ступеней выше в этой социальной иерархии. У них был лучший воздух, лучшее освещение и ощущение, что они всё-таки люди.

Уровень G — настоящая свалка. Сюда стекались те, кому не нашлось места наверху: должники, люди без идентификационных номеров, те, кто когда-то переступил закон и лишился даже права на воздух. Здесь жили касты людей, которых в других уровнях предпочитали не замечать.

Здесь тебя встречали ржавые трубы, вечно текущие сточные воды и лампочки, моргающие в ритме умирающего генератора. Воздух был таким густым, что его можно было резать ножом. Запах перегретого пластика и непереваренной синт-еды въедался в одежду намертво. Грязь была привычным видом — на стенах, на лицах, в контрактах. Город производил огромное количество отходов, и кому-то приходилось всё это утилизировать.

Джейсон Захари Зин был утилизатором. Каждое утро он спускался в центральный мусороприёмник — разбирал отходы, отделял перерабатываемое от того, что увозили в жерло мусоросжигательного завода.

Глава. 1 Навозный Жук

Джейси — так звали его друзья, а другие просто «утилизатором» — вывалил очередную порцию отходов в жерло мусоросжигателя и поморщился. Груда мусора из АркСити исчезала в огне, оставляя после себя лишь едкий дым, разъедающий глаза.

Он стянул тяжёлый респиратор с лица и смахнул копоть, липкую от пота. Ткнул пальцем в сенсор журнала: седьмая ходка. План выполнен. Можно выдыхать и возвращаться в город.

Мусорный тягач завыл, словно раненый зверь, когда Джейси запустил двигатель. Вернее, то, что от него осталось. Старый «Вулкан-д5» держался на честном слове и синей изоленте. Каждый полёт на этом динозавре мог стать последним — достаточно одного перегрева, и от грузовика останется груда оплавленного металла. Или, что ещё хуже, придётся идти пешком.

— Держись, Жучок, — погладил потрескавшуюся панель управления. — Ещё пару рейсов. Куплю тебе новые двигатели. Тягач ответил предательской вибрацией по всему корпусу. Ложь. Жучок не поверит в сказки про новый двигатель — впрочем, как и я. Нужно купить еды и оплатить жильё: долг в две тысячи арков уже набежал, того и гляди старый Фрэнк вышвырнет на улицу.

Центральный мусороприёмник встретил привычным адом. Грохот, лязг, ругань рабочих. Десятки таких же старых грузовиков выстраивались в очередь на погрузку. Джейси припарковался у бокса номер семь — «любимого» места, где с потолка вечно капала какая-то подозрительная жижа. На вкус он её, конечно, не пробовал, но только подозревал, природу её происхождения.

Он направился в кабинке начальника.

Джонс Ди Норис сидел за столом, уткнувшись в монитор, и что-то быстро печатал. На лице — привычное выражение человека, который ненавидит свою работу, но ещё больше ненавидит тех, кто на неё ходит. Идеальный баланс ненависти.

— Зин, — Джонс даже не поднял головы. — Вы опоздал на четыре минуты.

— Конвейер на секторе семь заклинило, — начал было Джейси. — Пришлось...

— Мне плевать, — Джонс наконец оторвался от планшета и протянул кредитный чип. — Держи.

Джейси взял чип, бегло просмотрел сумму. Лицо окаменело.

— Здесь на двести Арков меньше.

— Штрафы, — Джонс пожал плечами с выражением человека, который читает скучную инструкцию в сотый раз. — Опоздание — пятьдесят. Неполная загрузка контейнера — семьдесят. Нарушение формы — восемьдесят.

— Я не нарушал форму!

— У тебя была грязь на левом рукаве. Это нарушение пункта ТРИ-Б устава работника мусороприёмника.

Джейси сжал чип так, что тот чуть не треснул. Двести Арков. Неделя нормальной еды. Или три платежа за жильё. Или мечта о лицензии, которая отодвинулась ещё на неопределённый срок.

— Это грабёж, — тихо сказал он.

— Это работа, — поправил Джонс, уже возвращаясь к монитору. — Следующий!

По пути в свой клоповник он зашел снять наличку, достал из кармана кредитный чип. Автомат плюнул в него разноцветными купюрами. Осталось четыреста Арков. До следующей зарплаты — десять дней. Математика была простой и безжалостной: либо ест, либо платит за жильё. И то, и другое одновременно не выходило. Все деньги откладывал на лицензию пилота класса «А» — с ней можно устроиться в «Дженезис», корпорация щедро платит на этой должности.

В своей крошечной комнатушке Джейси просидел на продавленном матрасе ровно двадцать минут. Смотрел в потолок, где ржавые разводы расползались, как карта неизвестного мира. Крыша текла уже третий месяц, но хозяин обещал починить «когда-нибудь». Это «когда-нибудь» было такой же легендой, как бесплатный сыр или честный политик.