Утраченные воспоминания

Утраченные воспоминания

Через несколько дней после вынесения приговора Рызе Гюнаю жена и сыновья осужденного сидели за завтраком. Все трое знали, что имущество семьи, в том числе дом и все имеющиеся на счетах средства, в самое ближайшее время будут конфискованы по решению суда. Суна Гюнай с задумчивым видом смотрела на юношей и неожиданно заговорила:

— Кстати, ребята, хотела вам сообщить — я уезжаю.

— Куда? — хором удивились Канат и Азиз.

— В Грецию... Меня один давний поклонник пригласил у него пожить, может, и навсегда там останусь, еще не знаю.

— Мама, я надеюсь, ты шутишь? — потрясенно спросил Канат.

— Вовсе нет, сынок, вовсе нет. Вы же постоянно мне твердите, что уже взрослые, чтобы я не вмешивалась в ваши дела — особенно ты, Канат. Вы отказались от прекрасного варианта обучения в Бельгии, так что теперь делайте все, что вам заблагорассудится — но без меня. Хочешь — женись на этой своей Эким и переезжай в квартирку ее мамы, не хочешь — не женись. Кстати, подумай и насчет работы, поскольку Неше никак не сможет вас прокормить на свою зарплату медсестры, а на деньги отца вам теперь рассчитывать не приходится.

— Мама... — начал было Азиз.

— Что — мама?! — повысила голос Суна. — У меня двадцать лет никакой жизни с вашим папашей не было, и вы прекрасно это знаете. Я еще молодая и красивая женщина и имею полное право на счастье! Мои советы вас не интересуют, и отныне каждый пойдет своей дорогой, действительно, вы уже выросли и в материнской опеке не нуждаетесь. А, вот и такси... Все, ребята, до свидания и не скучайте!

Женщина решительно направилась к дверям. Ошеломленные братья только переглянулись.

— Я не понял... — заговорил Канат.

— Брат, ну все же ясно, — вздохнул Азиз. — Она устала от того бесконечного кошмара, который устраивал наш отец, и желает хотя бы отдохнуть, а мы же на самом деле отказались от этого колледжа в Бельгии, силой она нас тоже не может туда отвезти, вот и решила пожить своей собственной жизнью...

— А ты знал, что ли? — Канат подозрительно взглянул на младшего брата, предполагая, что Азиз вполне мог скрыть от него намерения матери.

— Не знал, но догадывался — она в последнее время постоянно кому-то звонила, когда я входил в комнату — сразу же клала трубку, — задумчиво ответил младший Гюнай. — Тебя-то дома не бывает, но я чувствовал по ее настроению, по ее улыбке, что она что-то замышляет... Я в общем-то не слишком удивлен.

— Азиз, но она нас бросила! — у Каната не укладывался в голове поступок Суны.

— Ну, мы действительно давно не малыши — это во-первых, — заметил рассудительный Азиз. — А во-вторых — наша мама ведь понимает, что прежней жизни в связи с конфискацией имущества уже не будет, и она быстро нашла того, кто отныне станет ее содержать. Ты, может, об этом и не задумывался, но госпожа Суна из тех, кто не любит прилагать усилия и принимать самостоятельные решения, и это одна из причин того, что она годами закрывала глаза на то, что творил наш отец... Ведь проще было жить за его счет, чем уйти от этого изверга и забрать с собой нас, легче было позволять ему постоянно избивать меня, чем как-то действовать, куда-то обратиться за помощью...

Канат понимал, что брат во многом прав. Но решение матери все же потрясло юношу до глубины души.

— Так, Азиз, но что же нам теперь делать? — в полной растерянности проговорил старший из братьев.

— Давай посмотрим объявления насчет работы, — предложил Азиз. — У меня, кстати, есть идеи, как зарабатывать в Интернете, я ведь уже немного умею программировать. Мы же не сможем теперь ходить в колледж, у нас нет денег на оплату обучения.

— Велика беда, проживем и без этой школы! — махнул рукой Канат.

Через несколько часов Азиз решил посмотреть выпуск новостей по телевизору.

— Сегодня на одной из улиц Стамбула произошла трагедия, — сообщил диктор. — В результате дорожно-транспортного происшествия погибли медицинская сестра Неше Гюлерйюз и ее дочь Эким Гюлерйюз, учащаяся колледжа.

Юноша почувствовал, как у него потемнело в глазах.

"Канат... Он не должен этого слышать!" — в ужасе подумал младший Гюнай. Но Азиз интуитивно почувствовал, что брат стоит рядом.

Раздался короткий, но пронзительный крик, после чего Канат с глухим стуком растянулся на полу. Через некоторое время парень пришел в сознание и молча уселся на диван, глядя в одну точку.

— Канат... — Азиз осторожно взял брата за руку.

Но юноша никак не реагировал на все попытки заговорить с ним, продолжая смотреть в никуда...

Внезапно раздался звонок в дверь. Азиз сначала решил, что пришел кто-то из друзей брата, узнав о гибели его возлюбленной. Но на пороге стояли судебные исполнители.

— Семье Гюнай следует в течение суток освободить дом, он конфискован и подлежит опечатыванию, — объявил один из вошедших мужчин. — Распишитесь, пожалуйста, вот здесь...

Канат по-прежнему сидел на диване в полном оцепенении, и Азиз понял, что ему необходима чья-то помощь, парень абсолютно не представлял себе, что теперь делать...

— Мелиса? — юноша решился набрать номер давней подруги и бывшей возлюбленной брата.

— Да, Азиз, — голос девушки звучал сдавленно, казалось, она с трудом справляется с рыданиями. — Вы уже знаете... про Эким?

— Услышали в новостях, — подтвердил Азиз. — Мелиса, из дома нас выгоняют, а Канату совсем плохо, он не произносит ни слова... Можно, мы приедем к тебе?

— Конечно, берите такси и немедленно приезжайте, мы с Озаном вас ждем, — воскликнула девушка.

Азиз с трудом заставил брата подняться и сесть в машину, взгляд Каната оставался совершенно безучастным.

Мелиса и ее возлюбленный Озан, ближайший друг Каната, уже ожидали братьев у входа в особняк, принадлежащий отцу девушки. Взглянув на Каната, неподвижно сидящего в такси, Озан протянул ему руку:

— Пойдем, тебе надо отдохнуть, я помогу тебе лечь.

Но Канат с отсутствующим видом смотрел в сторону, словно не узнавая друзей. Озан решительно дернул приятеля за рубашку: