Утренний Закат

Гром и спокойствие

Мы с Лукасом ехали в машине. Из колонок лилась какая-то невыносимо грустная песня, но я не слышала ни слова. Мой взгляд был прикован к окну: мимо проносились размытые огни встречных машин, спешащие люди и деревья, гнущиеся под порывами ветра.

Из-за дождя и ранних сумерек город казался декорацией к мистическому фильму. Тайной, которую нам, простым смертным, разгадать было не под силу.

— О чем думаешь? — голос Лукаса разрезал тишину.

— Ни о чем... просто смотрю на улицу. Эта погода меня завораживает.

— Ну да, я и забыл, что ты у нас официально влюблена в сырость, — хмыкнул он.

— А ты — нет, — парировала я и, выдержав паузу, прищурилась. — Кстати, твоя новая подружка Британи не сильно обиделась, что ты бросил её в разгар веселья ради поездки со мной в этом «аквариуме» на колёсах?

Лукас самодовольно улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Не думаю. Она всучила мне свой номер, так что я позвоню... когда-нибудь.

— Позвони-позвони! — подначила я, хотя внутри кольнуло что-то неприятное. — Она красивая, не стеснительная... такая точно не будет ждать, пока ты созреешь.

Лукас резко бросил на меня быстрый взгляд. На его лице расплылась довольная мина

. — Ты ревнуешь.

— А вот и нет! — выпалила я слишком быстро.

— Ревнуешь, ревнуешь, — он начал дразнить меня, как ребёнка. — Признайся, Эмма. Ты просто боишься, что если я кого-то найду, ты потеряешь своего личного водителя. Кто будет возить тебя повсюду, пока твоя машина вечно «в ремонте»?

— Прошу прощения? Моя машина — это будущая классика, — я пустилась в защиту, хотя знала, что он прав. — И к твоему сведению, я забыла те цветы в такси не потому, что «задумалась». Я проверяла водителя на честность. Он, кстати, провалил тест.

— Ну да. А я — король Англии, — Лукас рассмеялся, ловко объезжая огромную лужу. — Тебе двадцать семь, Эмма. Когда ты уже перестанешь использовать оправдание «я их проверяла» для своей тотальной неуклюжести?

— В тот же день, когда ты перестанешь включать этот свой «учительский тон», — парировала я, показав ему язык. — Тебе почти тридцать один, Лукас. Ты же практически пенсионер. Разве ты не должен сейчас сидеть дома, пить чай и ворчать на современную молодёжь, вместо того чтобы издеваться надо мной в машине?

— Ой. Это было больно, — он усмехнулся. — Для «пенсионера» у меня интуиция всё ещё получше твоей. Считаешь, что Британи — не «та самая»? Прошу тебя. Тебе просто не нравится её цвет волос.

— Дело не в волосах! Дело в её... вайбе. Она слишком... чирикающая. Врачам нужен кто-то, кто сможет совладать с их вечной меланхолией, а не та, что строчит в соцсетях после каждой успешной операции.

Лукас рассмеялся — гулким, тёплым смехом, который заполнил всё пространство салона. — Видишь? Ревнуешь. Причём очень аргументированно.

— Не ревную. Просто я... избирательна. От твоего имени, — прошептала я, чувствуя, как настроение снова сменяется на что-то более мягкое. — Если честно, когда ты уже научишься строить настоящие, длительные отношения?

От удивления Лукас повернул голову ко мне, на мгновение забыв, что он за рулём. — О, а вот это уже становится интересным. Хочешь развить мысль?

— Разовью, если будешь смотреть на дорогу. Идёт? — Как только он перевёл взгляд на улицу, я продолжила: — Подумай сам. У тебя было столько девушек, но ни одна не задерживалась дольше трёх месяцев. То у неё характер не такой, то она не так себя повела в гостях, то у неё нет чувства юмора,… я могу продолжать этот список до бесконечности. Тебе пора повзрослеть и понять, что идеала не существует.

Лукас не перебил меня ни разу. Когда я закончила, он взглянул на меня с наигранно-серьёзным выражением лица.

— Во-первых, у меня были очень веские причины для тех расставаний. Во-вторых, некоторые из них сами меня бросали. А в-третьих... моя идеальная девушка существует.

Он посмотрел на меня так, будто эти слова предназначались только мне. На мгновение я почувствовала, как к щекам прилил жар.

— Ты неисправимый романтик, — прошептала я. Он улыбнулся и взял меня за руку — так осторожно и нежно, как делал это всегда.

— Ты всю жизнь ждёшь принца, просто ещё его не нашла. К тому же Андре достаточно помучил тебя своим поведением и изменами, но главное, что всё это в прошлом.

Волна страха и тошноты ударила в меня при упоминании этого имени. Я вспомнила, что так и не сказала ему о примирении с Андре. Каждый раз, когда он произносил имя Андре с такой яростью, мне хотелось признаться ещё меньше. Я знала, что должна это сделать, но слова буквально застыли в горле.

Его рука всё ещё сжимала мою, но теперь мне казалось, что он делает это крепче — будто уже чувствует, что я что-то скрываю. Я осторожно высвободила руку, притворившись, что поправляю выбившуюся прядь за ухо, но Лукас не купился.

— В чём дело? — спросил он. Он посмотрел на меня своими тёмными глазами, и я задрожала от нервов. Я уже была готова заговорить, но внезапно машина остановилась. Мы доехали до моего дома.

— Мы приехали, — выпалила я с облегчением, игнорируя его вопрос. Мне хотелось выскочить из машины как можно быстрее, спрятаться в своей квартире и отложить этот разговор хотя бы ещё на одну ночь.

— Я поднимусь, заберу куртку, — сказал Лукас. И вот так, в одну секунду, мой план побега рухнул.

— Конечно, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. Но улыбка больше походила на гримасу боли.

Внутри квартиры тишина казалась осязаемой и тяжёлой. — Твоя куртка на вешалке, — бросила я, направляясь к дивану. Он взял свою чёрную кожанку — ту самую, которую мы выбирали вместе.

— Она меня здорово спасла от дождя пару дней назад, — я слабо улыбнулась.

— Я по ней скучал. Она моя любимая, — произнёс Лукас, на мгновение став похожим на мальчишку, который говорит о своей самой ценной игрушке.

— Моя тоже, — согласилась я. Мы замерли, глядя друг на друга. Воздух был пропитан всем тем, о чём я молчала.