Утренний Закат

Примирение

Жизнь продолжалась. Работа поглощала меня так целиком, что неделя пролетела быстрее, чем я успела перевести дух. Список дел для ресторана казался бесконечным, а дата открытия «Льда и пламени» тикала над ухом, как часовая бомба. Нам пришлось на время забыть о личной жизни и вложить в проект каждую каплю энергии.

Поначалу Андре был не в восторге, но вскоре понял: чем быстрее мы закончим, тем скорее я освобожусь. Он начал заглядывать в ресторан, спрашивая, не нужна ли помощь. Я была безумно благодарна, особенно когда увидела, что лед между ним, Лейлой и Амандой начал таять. Мы даже пару раз пообедали все вместе. Это было так странно и в то же время правильно: сидеть за одним столом с друзьями и парнем, не боясь, что кто-то сорвется или Андре вылетит пулей, оставив меня под их осуждающими взглядами.

Все было бы идеально, если бы не одно «но»: мы с Лукасом всё еще не помирились. Он активно меня избегал, игнорируя каждый звонок и каждое сообщение, которые я строчила ежедневно. С каждым днем страх, что я потеряла его навсегда, убивал меня. Но я не была готова это принять. Если он не берет трубку, я приду к нему домой и заставлю выслушать.

— Это прекрасно, Эмма, — голос Лейлы вернул меня в реальность. Она стояла в дверях, широко распахнув глаза.

— Только сейчас заметила? — поддразнила я её из-за барной стойки.

— Признаюсь, когда ты объясняла концепцию «Льда и пламени», я не думала, что это будет настолько потрясающе. Одна сторона зала — ледяная, другая — пылающая... дух захватывает.

— Нам еще нужно закончить декор и свет, — сказала я, и мой голос смягчился. — Лейла... ты говорила с Лукасом обо мне?

Лейла печально покачала головой.

— Прости. Он даже слышать твое имя не хочет — сразу злится. Я не могу убедить его поговорить с тобой.

— Думаешь, это конец нашей дружбы? — прошептала я, чувствуя, как в горле снова встал ком.

— Надеюсь, нет, — тихо ответила она. — Но уже поздно. Давай закрываться. Иди домой к своему Андре, а я пойду к Райану, пока он не забыл, как я выгляжу.

На следующее утро, в субботу 27 апреля, я проснулась рядом с Андре. Он спал так мирно, что я не решилась его будить. Ушла на кухню, включила радио и принялась за завтрак. Когда диджей объявил дату — 27 апреля — я замерла.

Как я могла забыть?! Паника охватила меня мгновенно. Лукас, должно быть, уже там. Или собирается уходить. Я бросилась в спальню, оделась как в тумане и черкнула записку для Андре: «Нужно было срочно уйти. Скоро буду. Люблю. Эмма».

Купила цветы, поймала такси, молясь, чтобы не разминуться с ним. Каждый год в этот день я была рядом с ним. Мне было плевать, что он со мной не разговаривает; мне просто нужно было быть там.

Я вышла из машины и пошла по длинной, обсаженной деревьями аллее кладбища. Повернув налево, я увидела его. Лукас сидел на траве перед белым надгробием. Сердце забилось от облегчения и нервов. Глубокий вдох. Шаг вперед.

Надпись гласила: «Кэтрин Эмили Шейн. 13.01.1948 – 27.04.2007. Любимая мать, сестра, друг...»

Слезы застлали глаза, когда я положила цветы на камень и села рядом. Мы долго сидели в тишине, прежде чем я наконец услышала его голос — впервые за неделю.

— Я думал, ты не придешь, — тихо сказал он, всё еще не глядя на меня.

— Я не могла не прийти, — прошептала я.

— Не верится, что прошло уже четыре года, — пробормотал он. В его голосе была та же острая боль, которую я помнила в тот день, когда сердечный приступ забрал женщину, подарившую ему жизнь.

— Ты помнишь тот день?

— Конечно, помню, — ответила я. И внезапно воспоминания нахлынули на меня яркой, болезненной вспышкой...

Флешбэк: Четыре года назад

Я помню, как позвонила Лейла. Она рыдала так сильно, что я не могла разобрать ни слова. «Эмма... мама, мама... — повторяла она. — Её больше нет. Сердечный приступ. Врачи не успели».

Мир остановился. Воздух покинул легкие, и я сползла на пол. Я должна была быть сильной для них, но ноги не держали.

— Лейла, где ты? — У мамы дома... с ней...

— Я еду. Где Лукас?

— Я не могу его найти! — вскрикнула она. — Телефон выключен. Эмма, пожалуйста, найди его!

После того звонка всё вокруг превратилось в густой, липкий кошмар. Мир продолжал вращаться, люди куда-то спешили, но для меня время застыло. Я знала: я должна найти Лукаса. Должна произнести эти слова. Но как? Существует ли в мире способ мягко сообщить человеку, что его часть только что умерла?

Мы никогда не думаем о смерти всерьез. Она кажется чем-то далеким, книжным, пока не подходит так близко, что ты кожей чувствуешь её леденящий холод. Это неотъемлемая часть жизни — жестокая истина, которую мы все знаем, но отказываемся принимать до самого конца. Мы прячемся за иллюзией, что наши родители будут жить вечно. Что они всегда будут тем самым нерушимым тылом. Мы просто не допускаем мысли, что однажды их может не стать.

Я даже не пыталась представить, что сейчас чувствует Лейла. Это невозможно представить — это можно только прожить, сгорая изнутри.

Для Лукаса это будет не просто удар. Это будет крушение всего его мира. Все эти годы они с сестрой были только втроем. Мать была для них всем: и опорой, и защитой, и тем самым домом, в который всегда можно вернуться. Она заменила им отца, которого они никогда не знали. И теперь... эта связь оборвалась.

Когда я доехала до дома Лукаса, ноги стали ватными. Я стояла перед его дверью, и мне казалось, что если я постучу, то официально сделаю эту трагедию реальностью. Пока я молчу — Кэтрин еще жива в его мире. Стоит мне заговорить — и его сердце разобьется вдребезги.

Я простояла на лестничной площадке вечность, пытаясь загнать слезы обратно. Глубокий вдох. Еще один. Тщетно. Боль за друзей душила, не давая вздохнуть.

Собрав остатки воли, я всё же постучала. Звук шагов за дверью отозвался эхом в моих висках. Каждый его шаг приближал момент, который изменит всё навсегда.