Утренняя звезда. Точка невозврата

Пролог

Лиза потянулась. Долгий искусственный сон нехотя выпускал ее из своих цепких объятий. Доктору Попову все-таки удалось наладить правильное чередование фаз быстрой и медленной активности мозга во время пребывания в криокапсулах. Поэтому Лиза видела сны – много снов. И сейчас один из них, яркий и реалистичный, никак не хотел ее оставить.

Герой этого сна, темноволосый и темноглазый, протягивал к ней руки, ласково смотрел на нее, звал ее…

– Лизонька…

А Лиза смеялась в ответ и играючи уворачивалась. Очень нехотя, только для вида, чтобы непременно следующим движением даться ему в руки. Полшага прочь – шаг обратно. Немного подразнить, но в конечном итоге с готовностью прыгнуть в раскрытые ей навстречу объятия.

– Лизонька…

Одно-единственное слово, словно мантра, словно заклинание неслось ей вслед, заполняя весь ее сон целиком, заполняя всю ее без остатка.

Лиза смеялась легко и непринужденно. Последний раз она смеялась так незадолго до их ссоры с Лучезаром, когда они вот точно так же играли в догонялки на своей любимой солнечной полянке, неподалеку от их маленького домика под Новосибирском.

Потом было много всего, и хорошего, и плохого, и очень плохого, но так беззаботно и счастливо Лиза больше не смеялась ни разу. Даже когда в ее глазах вспыхивала улыбка при взгляде на дочку, она была лишь тенью того беззаботного счастья.

– Лизонька…

Это слово звучало над самым ее ухом, овевая шею теплым дыханием. Лиза по-прежнему поддавалась, не торопясь убегать, но голос вдруг начал отдаляться. Мужчина был все дальше, тянул к ней свои руки, а она тянулась к нему и уже не убегала, а наоборот, рвалась обратно… Но он все равно удалялся.

Наконец, она не выдержала и закричала, прорывая немоту сновидения:

– Лучезар! Лучик!

– Лизонька…

Голос отдалялся, силуэт мужчины заволакивало дымом, словно где-то неподалеку что-то горело. Что-то едкое и вонючее, какой-то пластик. Например, пластик внутренней обшивки космического корабля или орбитальной станции…

– Лучезар! – теперь это она звала его, а мужчина только открывал рот в немом крике.

Лиза надрывалась, надсаживая связки, но скоро перестала слышать и свой голос тоже. Все верно, ведь в космосе не слышно звуков… Она попыталась крикнуть в последний раз, позвать его, но не смогла сделать вдох. Вокруг не было воздуха, была лишь пустота пространства, безликая, бесчувственная, безжизненная. Она открывала рот, словно выброшенная на берег рыбина, молча задыхаясь…

– Лизонька!

Последний спасительный крик донесся до нее сквозь кошмар – и Лиза проснулась, тяжело дыша и хватая воздух широко раскрытым ртом.

Над открытой криокапсулой склонялось небритое улыбающееся лицо полковника Майка Такера.