Утренняя звезда. Точка невозврата

Глава 5

На мостике были в сборе почти все за исключением четы Поповых. Согласно внутреннему регламенту, Лизе не полагалось находиться в рубке во время маневров корабля. Поэтому, предвидя недовольство Майка, она первым делом обратилась не к нему, а к главному инженеру, обоснованно считая его более терпимым и уступчивым, чем командир:

– Лучезар, что случилось?

Инженер буравил взглядом дисплей главной консоли, сложив руки на груди и не прикасаясь к приборам. На экране при этом мелькали столбики символов, сменяя друг друга с непостижимой для человеческого восприятия скоростью. В тот момент Горский был похож на капитана прошлого, ведущего свой корабль сквозь бурю. Вот только вел он не древний парусник, а межпланетный крейсер, и океаном для него служила вся Вселенная.

Лучезар не ответил, только чуть шевельнул бровью, не отрываясь от своих сложных вычислений. Майк же ее обращение не по уставу воспринял в своей обычной манере:

– Вообще-то я здесь командир, и члены экипажа обязаны обращаться в первую очередь ко мне.

Лиза смутилась:

– Но я же не член экипажа…

– А в таком случае, что ты вообще здесь делаешь? – прозвучал резонный вопрос. – Во время всех маневров корабля гражданские пассажиры должны находиться в своих каютах.

– Да, конечно, прости… те, командир Такер, – Лизавета смутилась еще сильнее. – Просто я испугалась.

В этот момент Лучезар сморгнул и повернул голову к Лизе. Проговорил с вежливой полуулыбкой:

– Не бойся, Лизонька, все под контролем. Просто цифровое ядро главного двигателя перезагрузилось, когда мы начали снижать скорость. Небольшой скачок напряжения, такое случается. Сейчас все уже хорошо, скоро снова начнем тормозить.

Случайно ли сорвалось с губ Горского это обращение, или намеренно, но его услышали все. Лицо Такера окаменело, Лиза вспыхнула, Марта скрипнула зубами, бросив красноречивый взгляд на Маркова. Но тот сделал вид, что ничего не услышал.

Лизавета качнула головой, сглотнула и уже собралась было покинуть мостик, чтобы не мешать экипажу, но в этот момент Такер, усовестившись своей резкой реакции, а может, в очередной раз приревновав к Горскому, поднялся с командирского кресла и шагнул ей наперерез.

– Ну что ты, маленькая, испугалась? – проговорил тихонько и одной рукой, словно исподволь, прижал к себе Лизавету. Наклонил голову и коротко чмокнул ее в волосы.

Смутившись окончательно, Лиза осторожно выбралась из мужниных объятий, прекрасно понимая, чего ему стоили такие семейные нежности на глазах у всего экипажа.

– Я в порядке. Все хорошо, правда. Пойду к себе… К нам.

– Возможно, тебе лучше будет пойти в криоотсек, – Горский смотрел на объятия четы Такеров с непроницаемым выражением на лице. – Василию Ивановичу потребуется помощь. По моим данным, этот скачок напряжения перезагрузил три криокапсулы, спровоцировав их досрочную разморозку. В том числе капсулу твоей дочери.

– Что ж ты раньше молчал, умник? – Такер тут же вспылил, на мгновение сам позабыв про субординацию. Сразу же оправился, посмурнел, окинув взглядом подчиненных, но Марта со Славой, уже привычные к вспышкам командирского характера, продолжали работать, как ни в чем не бывало.

– Да, вот же, говорю… – Горский только руками развел.

– Лизавета, – Майк снова повернулся к жене, взял ее за плечи, – ты имеешь квалификацию врача, и в экстренной ситуации можешь принимать на себя обязанности судового медика.

Страх, который только-только начал таять от теплых объятий Майка, снова ледяными клещами сдавил сердце. Лизе снова стало страшно:

– Разве сейчас экстренная…

– Ничего экстренного, – командир натянуто улыбнулся, – но за ребенком лучше присмотреть его матери, которая по совместительству еще и врач. Поэтому отправляйся в криоотсек. Начиная с этой минуты, ты прикрепляешься к Попову в качестве штатного санитарного помощника. Форму и планшет медперсонала возьмешь у него.

***

Скованно улыбнувшись мужу и даже не взглянув на остальных членов экипажа, Лизавета заторопилась в криоотсек. Катюша просыпается, и мама должна быть рядом, когда она откроет глазки. Потому что это очень страшно увидеть вокруг себя только холодные пластилитовые стены безлюдного отсека. Сама Лиза была безмерно благодарна Майку, за то, что он пришел проведать ее в момент пробуждения, и его лицо было первым, что она увидела после кошмара. И сейчас она торопилась сделать то же самое для своей дочери.

Василия Ивановича в криоотсеке не было, поэтому некому было выдать Лизавете медицинскую форму. Но вот три капсулы мигали тревожными оранжевыми огоньками и издавали нудный зудящий писк. Система мониторинга оповещала о том, что в капсулах идет процесс разморозки операторов.

Лиза заглянула поочередно в каждую. Двоих спящих внутри членов экипажа, мужчину и женщину, она не знала. И, предоставив пока что заботу о них умной автоматике, сосредоточила внимание на капсуле своего ребенка.

Катюша беспокойно ворочалась, просыпаясь. Светлые реснички подрагивали – девочке перед пробуждением тоже снился тревожный сон. Лизавета закусила губу, покосилась на датчики фазы сна и температуры тела. Открывать крышку пока было рано, нужно было дождаться выравнивания всех жизненных показателей с физиологической нормой. Тогда ребенка можно будет просто разбудить, как после обычного ночного сна. Еще совсем чуть-чуть подождать…