Утренняя звезда. Точка невозврата

Глава 6

Всю ночь Лизавета беспокойно ворочалась на опустевшем супружеском ложе, изредка проваливаясь в тревожную неглубокую дремоту. И как только таймер пропищал подъем, тут же вскочила с кровати. Обычно она вставала позже, так рано на службу поднимался только Майк, но сегодня Лиза не могла позволить себе тянуться в постели.

Корабль продолжал едва заметно гудеть под ногами – двигатели работали на полную мощность.

Катюша еще спала, счастливо улыбаясь во сне своим детским фантазиям. Верный Фирка тихонечко дежурил подле ребенка. Чуть поразмыслив, Лизавета взялась за кофейные зерна, небольшой запас которых Майк взял с собой с Земли. Женское чутье, да и банальная логика подсказывали ей, что командир сейчас будет рад чашке крепкого кофе.

Бодрящий горьковатый запах поплыл по каюте. Катюшка заворочалась, принюхиваясь во сне, чихнула и – проснулась.

– Мама? Чем пахнет? – девочка спросила, не увидев матери рядом с собой.

Лизавета заглянула в детскую, держа в руке чашку с кофе.

– Готовлю кофе для папы, он сегодня всю ночь не спал.

– А почему? – малышка принялась тереть глазенки и тянуться, беспечно сползая все ближе к краю кровати. Робот-нянька тут же выставил обитые мягким пластиком манипуляторы, чтобы поддержать ребенка в случае падения.

– Работал, детка, – женщина вздохнула. – Ты же не обидишься, если вы с Фиркой позавтракаете без меня? А я пойду, покормлю папу.

– Иди-иди. Папу нужно покормить, – девочка строго глянула на мать и, окончательно проснувшись, полезла обниматься к роботу, – С добрым утром, Фирка! Я тебя во сне видела! Ты был моей лошадкой…

Лизавета приготовила кофе, как любил Майк: крепкий, без сахара, с молоком. Сама она в свой кофе всегда добавляла сладости – сахар или сгущенное молоко. Такой же кофе любил пить Лучезар – у них вообще во многом совпадали вкусы, даже в мелочах. Вот и сейчас она, почти машинально, не раздумывая над своими действиями, разлила кофе по двум большим чашкам и во вторую добавила подсластитель…

И направилась на мостик.

В дверях рубки она столкнулась с Марковым. Младший инженер выглядел бледным и осунувшимся.

– Слава, ты что, тоже всю ночь не спал? – Лизавета спросила строго, словно отчитывая своего повзрослевшего ребенка.

В ответ юноша только дернул головой:

– Какое там… А что это у вас? Кофе? Прямо вареный? – глаза его сразу же заблестели при виде угощения.

– Какой тебе кофе? Спать иди, – Лиза нахмурилась. – Или командир тебя не отпустил еще?

– Отпустил, – Марков вздохнул, с сожалением покосившись на чашки с напитком. – Марта еще два часа назад спать ушла, и Арман тоже вместе с ней. Ему сразу после анабиоза совсем тяжко. Там на мостике остались только полковник Такер и Лучезар Эдуардович.

– Понятно, – Лизавета кивнула. – Значит, я не ошиблась с количеством чашек.

И решительно вошла в рубку.

Ее глазам открылась на редкость живописная картина. Лучезар, обнаженный по пояс, лежал на полу под главной консолью и, сняв с нее защитные панели, увлеченно копался в механическом нутре компьютера. Рядом на полу валялись перепачканные чем-то темным и маслянистым китель и форменная рубашка. Над ним нависал Майк, тоже без кителя, в одной рубашке, и со вниманием первокурсника выполнял команды главного инженера, осторожно тыкая пальцами в сенсоры навигационной консоли.

– Так… теперь давай навигационные ячеи потестируем, медленно по одной… первая пошла…

– Мы их уже всю ночь с тобой тестируем! – Майк прошипел в сердцах, но прилежно выполнил указания инженера, аккуратно нажимая сенсоры в нужно последовательности.

– А что ты предлагаешь? – Горский выглянул из-под консоли и наконец-то заметил Лизавету, скромно дожидавшуюся внимания мужчин с двумя дымящимися чашками в руках. – А я-то думаю, чем это так вкусно пахнет. Лизавета Петровна пришла…

– Доброе утро, мальчики, – Лиза попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались. – Я вам тут кофейку принесла. Всю ночь не спали? – она сочувственно нахмурилась, протягивая Майку кружку с кофе. – Ой, нет, вот этот твой! – она едва не перепутала чашки, предложив мужу сладкий кофе. – А это тебе…

Смущаясь и отводя глаза от его обнаженного торса, она протянула Горскому его чашку. Инженер поднялся на ноги, мягко улыбнулся и с извиняющимся видом развел руками:

– Прости, руки грязные, пришлось вспомнить молодость и покопаться в проводах.

Ладони у Горского и вправду были перепачканы тем же темным маслянистым составом, что и его китель. Но Лучезар не растерялся и, удивив всех и в первую очередь Лизавету, шагнул к ней и отхлебнул из чашки прямо из ее рук:

– Единственно, что может спасти смертельно уставшего инженера, – это только глоток кофе. Спасибо, Лизонька.

– Шел бы ты помыл их, свои руки! – Такер рявкнул, сжав свою чашку с такой силой, что, казалось, она вот-вот треснет.

Горский тут же поднял грязные ладони в примирительном жесте и заторопился в кубрик. Лиза не знала, куда девать глаза и так и стояла с чашкой Горского в руках. Чтобы хоть как-то справиться со смущением, машинально отхлебнула от нее.