Утро дня независимости

Глава 3. Бармалей

Виктор завис в галерее главного дока. Он сюда приходил к началу каждой смены полюбоваться на стоящий в доке новенький «Бармалей». Корабль проходил стадию финальных испытаний, а уже собранный экипаж изучал матчасть и по мере сил помогал строителям. Но те не особо рвались привлекать военспецов к работам и, особенно, к тестам. Только в качестве наблюдателей. Не то, чтобы не доверяли, но, во-первых, им еще предстояли приемочные испытания, на которых экипаж выполнял основную роль, а во-вторых, существовала собственная технология и отработанная система контроля качества, в которой посторонним места не было. В доке отрабатывали стыковочные механизмы, автоматику снабжения. По сути последняя часть тестов, самая безопасная, все остальное уже было отработано в открытом пространстве.

В галерее были устроены большие иллюминаторы, скорее окна, в главный док. И таких галерей вокруг этого циклопического сооружения внутри станции «Кольцо» было огромное количество. Сам док мог, наверное, вместить восемь таких «бармалеев», он строился в расчете на корабли межзвездного класса, которыми колония так и не обзавелась. Не продавали колонии требуемого класса гравиприводов, хотя инженеры верфи хвастались, что будь у них комплект гравиприводов межзвездного класса они бы построили такой корабль за год. Экипажу головного судна в этом случае Виктор не позавидовал бы, даже шутка ходила в среде военспецов, что первый межзвездник назовут «Белая мышь». Но по поводу сроков со строителями не спорили, охотно верили, что каждый из них будет через смену работать, для них постройка межзвездника будет словно свою часть «Великого плана» досрочно выполнить.

Как все значительные объемы в искусственных сооружениях колонии, что на планете, что в космосе, главный док имел многофункциональное назначение. Его внешний вид знали все колонисты, даже те, кто на станции не был ни разу. Чемпионат по космофутболу проходил именно здесь. Главный док был самой большой и известной спортивной ареной и как верфь использовался меньшее количество времени. Точнее, как строительная верфь практически и не использовался, суда и корабли ВАК строили в открытом пространстве, а тут проводили сложные ремонты и профилактическое обслуживание, требующее вскрытия зоны жизнеобеспечения. И на время матчей все суда выгоняли в открытый космос. В целом идея многофункциональности дока была неудачной, потому что полноценно загрузить такой док работой колония не могла, а открывать гермоворота каждый раз с откачкой атмосферы оказалось неудобным на практике.

Так что галереи вокруг дока были зрительскими трибунами для любителей смотреть игру вживую.

«Любоваться» «Бармалеем» мог только обладатель весьма извращенного вкуса или член экипажа. Корабль был ужасно некрасив внешне. Увидев военный корабль впервые у Виктора возникла ассоциация с летающим строительным краном. Колонисты на планете при строительстве куполов во вторую очередь после фундамента возводили по центру сооружения ажурную конструкцию строительного крана, который потом помогал возводить здания купола и сам купол. Впоследствии конструкция крана служила центральной опорой купола. Точнее не сколько купола, который не нуждался в центральной опоре, а конструкций внутри, под куполом. Центральная опора тоже обрастала дополнительными «наростами» конструкций, кабин, лифтов, ферм освещения и прочего. Вот и «Бармалей» походил на такой строительный кран, местами облагороженный броневыми экранами. Но в отличие от крана законченности кораблю придавали тороиды гравиприводов на оконечностях корабля. Носом и кормой их называли флотские только в движении в качестве ориентира. Ходовые качества корабля с гравиприводом были одинаковы в обоих направлениях движения.

Впрочем, и военные, и судостроители смотрят на свои корабли другим взглядом. И потом у тех, кто живет в космосе и на планете совершенно разное эстетическое восприятие инженерных сооружений. В космосе главное функциональность, скорость возведения и усиленное качество. Усиленное, потому что брак фатален. Отсутствие конкуренции упрощает многие вещи и взгляды на эти вещи. У колонистов Геры корабли получались достаточно надежными, функциональными и … некрасивыми. Те же земляне как-то умудрялись придать своим звездолетам куда больше изящности, хотя и строили по тем же принципам.

Впрочем, у Виктора против этого была «прививка», как и у всех колонистов. Им еще в школе объясняли, что у землян несравнимо больше материальных и трудовых возможностей, что порождает избыточность, а в условиях избыточности возникает конкуренция и сложности выбора. Вследствие чего земляне начинают страдать ерундой и выбирать «сердцем», по эстетическому восприятию «нравится-не нравится». В результате во внешний вид и товары, «привлекающие внимание», сливают большую часть своего валового продукта.

В очередной раз поспорив сам с собой по поводу соответствия красоты и функциональности Виктор двинулся к сектору, к которому был пристыкован «Бармалей», для этого нужно было перебраться на противоположную сторону. Путь его лежал по транспортному коридору увеличенных размеров мимо шлюзов выхода в объем для космофутбола, который был отделен от основного объема дока тройной сеткой из сверхпрочных нитей. Сетка служила защитой от летающих предметов по обе стороны и кроме того, при внеплановой герметизации и выброса атмосферы в ворота ловила и собирала к шлюзу оказавшихся в игре футболистов. Для этого она была натянута под углом к плоскости ворот в виде желоба в сторону шлюзов. Атавизм своего рода, атмосферу в объем дока накачивали очень редко. Напротив шлюзов находились «раздевалки» футболистов, которые больше походили на мастерские или отсеки хранения скафандров. Чем по сути и являлись, потому что основной одеждой футболистов и были облегченные скафандры с дополнительной «броней» доспехов. Космофутбол был весьма контактным видом спорта, жесткие столкновения и силовые приемы легко приводили к травмам даже при наличии хорошей защиты. Здесь часто можно было встретить футболистов. На станции было три команды и две из них высокоуровневые. Одна из них состояла из кадетов астронавигационной школы. Но Виктора туда не брали. Детство он провел на планете, а на третьем курсе ему вживили нейрочип. Поскольку очень быстро выяснилось, что у него высокая синхронизация, то в спорт ему дорога была заказана. Не брали по причине того, что слишком большое преимущество мог предоставлять нейрочип в координации и подготовке физических кондиций. Считалось, что это неспортивно и нечестно по отношению к остальным спортсменам.