Утро дня независимости

Глава 4. Залёт

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:
• Введено в строй новое грузовое судно шахтерского класса на космической верфи станции Гера-4, «Кольцо». Видео первого полета от строителей верфи в приложении. Новый борт направится перевозить шахтерские грузы на станцию «Василек». Подробности в блоге помощника главного инженера верфи.
• Закончен аудит расчетов с корпорацией «Роботикс Индастриз». Напомню, что оборудование данной компании применяется при строительстве кораблей и космических платформ. Стоимость полученного оборудования вместе с лицензионными платежами за прошлый год составила 22% валовой трудоемкости продукции, включая платежи по кредиту за линию по изготовлению термоядерных реакторов и гравиприводов малого класса. Более подробно с отчетом Совета по торговле можно ознакомиться на официальной странице Совета.
• Получена реакция на обвинения в пиратском нападении на шахтерский грузовик со стороны корабля корпорации «Старз Трейдерз» в прошлом году. В ответ корпорация обвиняет администрацию колонии Геры в организации провокации с целью необоснованной наживы и отвергает обвинения как недоказанные. Высокий суд Англии и Уэльса, в который обратились представители колонии на Земле по месту нахождения ответчика, под предлогом сомнительности происхождения не принял в качестве доказательств данные телеметрии и радиопереговоров, записанных станцией слежения, находившейся неподалеку от места преступления. Таким образом, в очередной раз преступные действия земных корпораций покрываются государственными структурами Земли, которые уклоняются от соответствующей правовой оценки происходящего.

– Ты не Соколов, ты - Воробьев! – распекал капитан Антонио Светлов своего второго тактика мичмана Соколова. Последнего выражения мало кто понял в рубке корабля, кроме самого Виктора, который в свое время интересовался происхождением своей фамилии и имел представление о том, что за птица воробей и чем отличается от сокола. Тут интереснее откуда у Светлова такие познания в земной орнитологии.
Светлов был строгим командиром, но никто не мог его упрекнуть в несправедливом отношении. Он ни разу за полгода не переходил на личности при указании ошибок подчиненным, был терпелив и последовательно настойчив, сколачивая новый экипаж «Бармалея» в единое целое, как и полагалось экипажу корабля ВАК. Взрыв негодования командира был как разрыв бака с «удобрениями» сантехнической секции при сдаче на станции. И воняет, и будет вонять, и позорно, и исправить «как было» уже нельзя.
Должность капитана «Бармалея» Светлов получив вместе со званием капитана 3-го ранга. И хотя свои обязанности новоиспеченный кап-три прекрасно знал, все же отслужил три года старпомом на «Решительном», но мандраж неуверенности ощущал. Поэтому и реакция его на неудачу была такой острой. Новенький корабль, новый экипаж, хотя и состоящий из опытных военспецов за исключением двоих. Но зато один из новичков, тактик, имел полноценную синхронизацию. И вот это «удачное приобретение», как считал Антонио, жестоко обмануло его ожидания и теперь сделает посмешищем на весь флот ВАК!
Виновный мичман сидел в своем кресле-ложементе вполоборота к капитану, всем своим видом демонстрируя вину и раскаяние. Голова и плечи опущены, уши пылали, ладони стиснули страховочные поручни.
Капитан уже осознал, что гнев его завел слишком далеко, но и накал эмоций не давал ему остановиться. Способ притормозить был только один - убрать объект раздражения из поля зрения. Он прошипел:
– Уйди с глаз моих.
Соколов изящным пируэтом взлетел с кресла-ложемента и оттолкнулся ногами от площадки напротив люка в жилую секцию. В люк он ушел ласточкой, но неторопливо, соблюдая безопасный «скоростной режим», на секунду зацепился рукой за поручень на другой стороне переборки и, изменив траекторию своего полета на 90 градусов, скрылся в отсеках корабля. На мостике помимо капитана оставались штурман, старпом и первый тактик. Штурман делал вид, что занят расчетами и старался «не отсвечивать». Старпом после тягостного длительного молчания тихо проронил:
– Я бы тоже не заметил.
Первый тактик тоже покивал головой, поддерживая то ли старпома, то ли Соколова, но рта не раскрыл. Подоплека слов старпома заключалась в том, что по специальности он тоже был тактиком.
– У вас обоих нет полноценной синхронизации, вы бы и не смогли, – так же тихо ответил Светлов, обозначив, что жест поддержки первого тактика был замечен. – А он мог!
Последнюю фразу капитан почти выкрикнул. Потом обернулся к первому тактику:
Зотов, на вахте! – и не дожидаясь подтверждения приказа позвал старпома, – Пойдем, подумаем, что теперь делать!
Капитан со старпомом плавно, в темпе ранее продемонстрированном мичманом Соколовым, полетели в каюту капитана совещаться. Светлов уже клял себя за несдержанность, теперь предстояло всем расхлебывать последствия.
***
Мичман Соколов временами бесил своего шкипера. Слишком уверенно себя вел для мальчишки, вчерашнего кадета. И этот взгляд всякий раз, когда выслушивал приказ, на пару секунд притормаживая и стекленея. Как обладатель нейрочипа Светлов догадывался, что в этот момент его второй тактик что-то просчитывает и оценивает, но, во-первых, на своем опыте он знал, что нейрочип работает быстро и непонятно что такое нужно просчитывать одну-две секунды? А во-вторых, кого или чего Соколов оценивает? Его приказ? Бесячий мичман.
Светлов был хорошим военспецом, а у всякого военного в крови тяга к доминированию. Другие капитанами кораблей не становятся. Поэтому такое отношение вызывало агрессию, но Светлов сдерживался, если Соколов не переходил границы. Что случилось всего однажды, надо отдать должное подчиненному. Соколов вылез со своим предложением во время постановки учебной «боевой задачи» и был предсказуемо «завернут пальцами ног назад» вспылившим командиром. Тот случай пошел на пользу обоим: Соколов понял, что капитан очень чувствителен к субординации, а Светлов в свою очередь понял, что держать себя в руках надо крепче. В тот раз в итоге они «стравили воздух», так что, возможно, Соколов был не так уж и неправ.
Имела место и некоторая предвзятость Светлова к Соколову. Его характеристики кадровой службы, полная синхронизация располагала к тому, что юный мичман должен «зазвездиться» и Светлов считал своим долгом капитана, подкрепленным рекомендациями той же кадровой службы, не допустить такого развития событий.
Или вот другая «особенность» Соколова, который благодаря своей полной синхронизации с нейрочипом мог подключаться к контролерам ГЛС и сверять реальные данные с данными инфопанели, которые обрабатывает и предоставляет машинт корабля. Дело в том, что при объявлении учебной тревоги машинт неотличимо «дополняет» реальность. Вот юный мичман и повадился каждый раз сверять реальность объявленной тревоги. Но прекратил прежде чем лопнуло терпение у Светлова, который, конечно же, был осведомлен о действиях второго тактика. У любого капитана «особые отношение» с машинтом корабля, который сообщает о любых нарушениях протоколов безопасности и нестандартных действиях. Так-то мичман ничего запрещенного не делал, наоборот, следовало поощрять такое знание материальной части, но учебные тревоги не для игр существуют. Благо, что мичман дошел до этой мысли сам. А потом вернулся к своей практике сверяться с действительностью, но не всякий раз, а именно в те разы, когда экипажу случалось «травить воздух*». Об этом тоже машинт подсказал. И вот каково капитану каждый раз при принятии ответственных решений «оглядываться» на своего второго тактика, самого младшего военспеца в рубке, не полез ли он к контролерам ГЛС? А ведь дошло и до этого, Светлов дураком не был и груз ответственности на его плечах способствовал развитию рефлексии, так что «детектор ошибок», хочешь-не хочешь, но стал учитывать. И что с ним делать?
Бесил Соколов Светлова и, одновременно с этим, был вызовом его компетентности как капитана. И Светлов с этим не справился.